Белая фабрика

Пьеса новая, опубликована в 2024м году..

Гетто в польском городе Лодзь. Особенности этого гетто, то, что обитатели его превратили себя в производственную машину. Со своей фабрикой, и разного рода мастерскими они думали быть незаменимыми для немцев и этим себя спасти. Немцев это устраивало, но им все равно надо было выдавать план по депортации евреев. И выбирали разумеется тех, кто не работал.. Сначала старики, потом дети..

В центре пьесы Йозеф, его жена Ривка и двое детей… И частично парализованный отец Ривки. Йозеф - юрист, окончивший Варшавский университет, евреев начали принимать туда несколько лет назад. Они заперты в гетто, не успевшие выправить паспорта и уехать, принимают в штыки эту производственную идею но им все равно приходится тоже включаться работу.. Затем, чтобы спасти своих детей от депортации, Йозеф идет работать в еврейскую полицию… Так и происходит разрушение личности, расчеловечивание.. Под давлением страха люди меняются. В пьесе, разумеется видны определенные аналогии современных событий..

Максим Диденко поставил спектакль по этой пьесе на лондонской сцене… Сильная пьеса, но как должно быть зрителям спектакля:

После мучительного диалога о необходимости принести в жертву собственных детей, в котором Йозеф дает страшное обещание, что они с женой смогут родить новых, героиня медленно проходит будто сквозь мужа, который перестал для нее существовать.

Глуховского я вообще не читал, кажется он писал фантастику, потом мне стали импонировать его интервью, где он правдиво расставлял точки над и... Ну что, пьеса - большой шаг вперед человека, возможно в будущем большого писателя... В изгнании, как всегда это бывает..

«Белая фабрика» — это леденящий душу рассказ о страхе, который въедается в кости. Он не про громкие трагедии, а про тихий, парализующий ужас людей, которые до последнего не верят, что у них могут отнять самое дорогое — родных, детей, саму жизнь — лишь из‑за того, что они евреи. Глуховский с беспощадной честностью показывает, как страх меняет людей, заставляет их метаться между надеждой и отчаянием, цепляться за призрачные шансы выжить. Книга бьёт не криком, а шёпотом, от которого мороз по коже, — и этот шёпот ещё долго звучит в голове после последней страницы. Это не просто чтение, а тяжёлое, но важное переживание: оно не даёт отвести взгляд от самой страшной правды. Теперь больше всего я хочу попасть на этот спектакль в живую!