Среди поколения с психологией раба всегда найдутся достойные люди
На мой сугубо скромный и предвзятый читательский взгляд самое неудачное в этой замечательной книге - это обложка. Как мне кажется, она вводит потенциального читателя в заблуждение, ибо на нас с лихо заломленным беретом через черные очки смотрит брутального вида военный, быть может французский офицер, как минимум из каких-нибудь войск спецназначения. Коммандос - Керби - координаты... Да еще и на заднем фоне, за плечами супермена летят бомбардировщики. Думаешь, ну понятно, опять какой-нибудь летчик - герой Британии. Нет. Не интересно. Отложу покупку и брошу взгляд на другую книгу. Ни в коем случае не делайте этого. Не бросайте книгу, а смело берите в руки и читайте. Образ обложки обманчив, а нашему герою Роберу де Ларошфуко, прапрапра (и еще не знаю сколько пра...) внуку автора философского бестселлера "Максимы" едва-едва исполнилось 18 лет. Он всю свою пока толком и не прожитую жизнь существовал в тени замков. Мама герцогиня, вокруг одни аристократы, впереди скоростные ступеньки карьерной лестницы, жизнь удалась, но тут Францию оккупируют нацисты. Причем оккупируют ее практически без борьбы и какого-то сопротивления. И наш Робер становится саботажником, партизаном, подрывником и инструктором французских коммандос. В 18 лет он бежит из Франции по поддельному паспорту и пересекает перевалы Пиренеев. Фильтрационные лагеря, допросы и вот он уже в школе диверсантов. Береты, черные очки, косой взгляд - это все для кино, в школе его учат практическим вещам. Например, как убить нациста спичечным коробком. Или сутками выдерживать избиения и издевательства на допросах в гестапо. Это Роберу пригодится, потому как после заброски на территорию оккупированной родины он выполняет задания, взрывает нацистские военные объекты, сеет панику в тылу врага, но попадает в руки гестапо. Там он оставляет часть своего здоровья, свои зубы, переломанные ребра и до конца своей жизни периодически просыпается от мучивших его жутких кошмаров. Робера приговаривают к смертной казни, а он опять проявляет удивительное мужество и бежит. Это лишь небольшая часть пути девятнадцатилетнего французского парня, забывшего что он граф и аристократ, но вдруг вспомнившего, что нужно защищать свою родину и уничтожать нацистов. Потом будут новые задания, аресты, побеги и постоянное балансирование на грани жизни и смерти. Я мог бы и дальше пересказывать книгу Робера, но лучше будет если вы ее прочитаете. Тем более, что текст Пола Кикса читается влет, выглядит как приключенческий роман, с долей трагизма конечно, и ты страница за страницей буквально перелистываешь книгу, а в финале тебя преследует небольшое разочарование - книга то кончилась. Так что смело ищите книги, не обращайте внимание на обложку и читайте! Еще, как мне думается, немаловажную роль в книге играет контекст. Описание Киксом предвоенной и оккупированной Франции. Точнее, состояние умов жителей Франции. Оказывается, общая пацифистская пропаганда внутри страны после Первой Мировой войны (принесшая и французам не мало страданий и миллионы смертей) оказала жителям злую услугу. Почти никто из французов не хотел яростно сопротивляться фашистским оккупантам. Более того, я был в шоке когда узнал из книги, что во Франции 30-х годов ХХ-го века были лидеры общественного мнения агитировавшие в газетах за всеобщее ..... рабство. Дескать нет ничего страшного, что вы французы будете рабами у немцев. Обалдеть.
"Военная мощь Германии росла: новая война казалась неизбежной, но французы гнали от себя саму мысль о ней, еще не оправившись от пережитого в прежней бойне. В 1938 г. французские парламентарии подавляющим большинством (537 против 75) проголосовали за Мюнхенское соглашение, по которому Гитлеру отходила часть Чехословакии. В то же время писатель Жан Жионо, ветеран Первой мировой войны, утверждал, что война бессмысленна, призывая солдат дезертировать, если она вдруг начнется. «Нет никакой доблести в том, чтобы быть французом, – писал Жионо. – Есть лишь одна доблесть: остаться в живых». Леон Эмери, учитель начальной школы, опубликовал в газете колонку, ставшую в конце 1930-х гг. своеобразным девизом для многих: «Лучше рабство, чем война» (стр. 26).
Не прошло и месяца после начала боевых действий, а французское правительство бежало из столицы. Нацисты вошли в Париж без всяких проблем. Это и поражало Робера, и возмущало.
"Парижане толпами покидали город, по улицам богатейших кварталов Парижа бродили мычащие коровы. С забитых до отказа вокзалов поезда отправлялись в никуда – лишь бы уехать. 10 июня правительство эвакуировалось на юг Франции, куда уже устремилось и все остальное население, а Париж был объявлен открытым городом – французские военные не собирались его защищать. Нацисты вошли в город в полдень 14 июня."
Пройдет немного времени и одна из эсэсовских дивизий "бравших" Париж окажется на Невском пятачке. Здесь нацисты узнают, что Ленинград - это не Париж, а Советские люди - это не французы 30-х годов, и они будут стоять на смерть за каждые пятьдесят метров русской земли. Но это будет позже. Пол Кикс пишет, что большинство французов смирилось с оккупацией. Оккупация стала для них рутиной. Я живу, и ладно. Главное жить, как - не важно. Многим даже стало нравиться жить в рабстве. Они искали в этом опору и оправдания для себя. Философствовали. Ну и что, что мы рабы, зато мы живем. Пуская мы рабы, зато не воюем с нацистами. Честно говоря, когда я читал - удивлялся. Как за пару десятков лет вроде бы свободолюбивая нация посредством антивоенной пропаганды превратилась в поколение амеб и ментальных рабов?
"День ото дня французы, казалось, все больше уподобляются австрийцам, покорно принимая фашизм: одни слишком сильно его боялись, чтобы протестовать, другие – слишком плохо знали. Выставка, направленная против масонства, привлекла 900 000 парижан – почти половину населения города. Другая, под названием «Европейская Франция» и с Гитлером в роли общеевропейского вождя, собрала 635 000 посетителей. Языковые курсы в немецких институтах ломились от желающих; многим приходилось отказывать. Почти 90 % французов, размышлял позже Ларошфуко, восприняли союз Петена и Гитлера чуть ли не как второе пришествие Жанны д'Арк... (стр. 50-51)"
Я не знаю правдой ли являются приведенные автором цифры, нужно прочитать еще не мало книг, дабы узнать французское общество 30-х, но Кикс пишет, что с немецкой оккупацией активно боролись лишь 2% французов. 2%! И в то же время массы людей строчили в гестапо доносы на своих соотечественников. Миллионы доносов.
"К 1942 г. обычным явлением стали доносы. На Radio Paris выходила передача Répétez-le («Повторите-ка»): слушатели прямо в эфире указывали на соседей, коллег, а иногда и на членов семьи – вот они, враги государства. Нацистская служба безопасности (Sicherheitsdienst, или СД) и пресловутое гестапо за время войны получили не менее 3 млн доносов. Многие из них были подписаны французами. Эта взаимная слежка – попытка то выслужиться перед немцами, то отвести подозрения от себя, а то и просто насолить неугодному соседу – угнетала французов почище гестапо" (стр. 54-55).
Робер, по воспоминаниям своих близких, порой в разговорах задавался вопросом. Во время оккупации миллионы людей писали друг на друга доносы. Затем нацисты бегут из страны и вдруг появляются миллионы французов, которые судят своих соотечественников за их активное пособничество врагу. - Кто эти люди? - спрашивал Робер. - Где вы были раньше? Вы бреете головы французским женщинам за их связь с немецкими офицерами, но что вы лично делали во время оккупации? Мило и заискивающе улыбались оккупантам? За эти вопросы Робера недолюбливали. Некоторые ненавидели. Удивительная книга. И боевик. И приключения. И множество философских раздумий. Из десяти прочитанных книг в бумаге на своих полках я оставляю 2-3 стоящие. Остальное либо выкидываю из-за глупости и несуразности текстов в мусорку, либо отдаю другим читателям. Так вот книгу Пола Кикса оставил у себя на полке. Может когда и перечитаю. А может когда, набравшись знаний, и поспорю с автором. Но это будет потом. Пока знаний мало. Набираемся, читаем. Желаю и вам больше читать, друзья.
53 понравилось
