и цветы проросли сквозь толщу времён.
Как хорошо порой иметь поклонников. Их заботливыми руками можно сохранить своё наследие, свои тексты, выступления. Из цветника Апулея вряд ли сохранилась и строчка, если бы заботливый незнакомец не утаил 23 отрывка от надзора забвения.
Эти фрагменты лишены цельности, это просто куски речей, с кровью вырванные у времени, и представленные на суд современности. Поэтически красивые, мелодичные и тактичные примеры второй софистики. Восхищение Карфагеном, рассказы об Индии и гимнософистах, воспоминания о философах прошлого, похвала и критика нюансов времени своего.
Слог Апулея такой... как бы сказать... ритмичный, поэтичный, весь из себя мелодичный. Ты его читаешь, словно поглощаешь, себя в нём ощущаешь.
А сколько метафор. Вот вроде о попугаях рассказывает, с воронами их сравнивает; а вот об отличном корабле говорит, что кормчим в бурю не управляется; но всё это в сторону коллег философов своих. Или так называемых коллег. Сложно сейчас сказать точно. Но в этом аспекте Апулей непреклонен и желает оградить философию от проходимцев, как Александр оградил свой образ от рук невежд и неумёх.
О, если бы и философия, вслед сему благому примеру, оградила себя указом, дабы никто легкомысленно не искажал ее черты, а лишь немногие достойные мастера, в равной мере нравственные и просвещенные, отправляли многосложную службу мудрости, и ни в коем случае ни невежды, ни подлецы, не умея даже напялить паллий, не разыгрывали из себя философов и царственную науку, изобретенную для того, чтобы хорошо говорить и хорошо жить, скверной речью и подобной же жизнью не пятнали
- слышим мы радикальный призыв, раздающийся где-то в стенах Карфагена.
В стенах города, который, подобно апулеевским "Флоридам", стал к этому дню руинами.
12 понравилось
