Свободный треп
Оглавление: У писателя… Я – офеня Под знаком карнавала «Я не любовник макарон», или Кое-что из иврита Иерусалимский автобус Дети Я кайфую Противостояние «А не здесь вы не можете не ходить?!», или Как мы с Кларой ездили в Россию «…Выпивать и закусывать…» «…Их бин нервосо!» Послесловие к сюжету Ружье для Евы Позвони мне, позвони! Чем бы заняться? «Майн пиджак ин вайсе клетка…»
Свободный треп — это так сама Рубина оценила свой сборник. Подробно она рассказала об этом в первой же главе "У писателя…", которая стала своеобразным предисловием к нему. Сборник этот состоит из маленьких записок, зарисовок, подслушанных разговоров и подсмотренных уличных сценок. Вообще, это очень ценное качество для писателя — наблюдательность и привычка всё сразу фиксировать на бумаге. Вот и хранились все эти заметки в многочисленных блокнотах и ежедневниках, пока некоторые из них и не стали этим сборником. Написаны они (в основном) в 90-е годы XX века. Да, автору хорошо, она-то легко поставила оценку своему труду, а мне вот было трудно. Как же всё-таки политика плотно вошла в нашу жизнь и сознание! И от этого порой очень трудно отойти. Но я старалась. Поэтому и оценила книгу высоко, потому что старалась не акцентировать своё внимание ни на личности автора (вернее, на её высказываниях сегодняшнего дня и её убеждениях), ни на национальной идентичности. Спорила, боролась с собой, но старалась быть просто нейтральной. Не всегда получалось (это честно!) За что я люблю Рубину? Прежде всего, за великолепный русский язык. Вот правда, редко кто пишет настолько свободно, красиво и емко. Тем интереснее было читать, что её дети уже теряют (или совсем уже потеряли его?). И Дину Ильиничну это, безусловно, раньше огорчало (сейчас уже не знаю). Если в рассказе "Офеня" она с юмором описывала, как её сынок, когда оставался без карманных денег, тайком таскал и продавал её книги "с автографом автора". Подписывал этот "бизнесмен" томики так — «Жилаю щастя. Афтор». Ну, основательно подзабыл русский язык мальчик, он был маленьким, когда семья переехала в Израиль. А вот с дочерью всё уже более сложно. В рассказе «Майн пиджак ин вайсе клетка…» Рубина пишет:
Я стесняюсь израильтян за границей так же, как стеснялась бабушки, которая в трамвае говорила с соседкой на идиш. Я дергала ее за подол и шипела: «Бабушка! Говори по-русски!» Кстати, поскольку человек платит по всем счетам, заплатила и я: по приезде моя пятилетняя дочь требовала, чтобы, заходя за ней в садик, я не говорила по-русски. «Лучше молчи, – умоляла она, – пусть думают, что ты немая». А когда – через два года – в переводе на иврит вышла моя книга, она схватила ее и потащила в школу показывать учительнице. Признаться, по наивности я думала, что она гордится: вот, мол, мама – писательница… «Да нет, – сказала моя дочь, торжествуя, – я покажу им, что ты – тоже человек».
Стеснялась. Да. Даже отрицала. Вот выдержка из другого рассказа "Под знаком карнавала":
В этом перевернутом, вывернутом наизнанку мире наши дети – особь статья. Понятно, что везли их сюда за: здоровым национальным самоощущением, чувством собственного достоинства, раскованностью, знанием языка предков, традиций, культуры, религии. Но – Боже мой! – не за тем же, чтоб они потеряли наш болезненно любимый, родной, самый-прекрасный-на-свете русский язык! А они, наши дети, катастрофически его теряют. Заставить мою двенадцатилетнюю дочь прочесть несколько страниц по-русски – забойный труд шахтера, вгрызающегося в скальные породы. – Ну почитай «Трех мушкетеров»! – Я уже читала на иврите. Вот видишь, а роман «Двадцать лет спустя» на иврит еще не переведен. Французского ты не знаешь, выходит, вообще эту книгу не прочтешь? А, знаешь, сколько прекрасных книг на иврит еще не переведены, а на русский уже переведены? Ты согласна их не узнать никогда? А книги своей матери ты тоже будешь на иврите читать? И с бессильной горечью наблюдаешь, как медленно и неотвратимо уплывает твое дитя к берегам другого языка, и с ужасом понимаешь, что ему не интересны книги твоего любимого Юры Коваля, что про Мэри Поппинс и про Винни Пуха твой ребенок прочел уже на иврите, а по-русски не прочтет никогда.
Печально? Ну, это пусть они печалятся, выбор-то сделан лавно. А вообще, самый замечательный рассказ из этого сборника о языковых курьезах «Я не любовник макарон», или Кое-что из иврита. Он очень смешной, я бы с удовольствием процитировала некоторые моменты, но мне тут же торжественно вручат красный флажок и отправят в неформат. Плавали, знаем. Уже ученые. Хотя это вовсе даже не мои слова и мысли — авторы виноваты! Просто поверьте на слово. Или, что ещё лучше, прочитайте сами, рассказ небольшой. И не могу не отметить ещё два рассказа, моих фаворитов их этого сборника. «…Их бин нервосо!» Вот тут наши мысли, чувства, впечатления с автором полностью совпали. Это дорожные заметки о моей любимой Италии, стране, в которую хочется возвращаться, потому что
– Ну, ты все поняла? Что надо ездить только в Италию? – Почему? – спросила я, хотя, в сущности, была уже с ним навсегда согласна. – Да чтобы время не терять! – воскликнул он.
Мы были во всех местах, про которые пишет Рубина. И даже приключения были похожи: нас точно также обворовали среди белого дня в Риме, а в Неаполе, в чистенькой симпатичной гостинице, мы не спали всё ночь, из-за нашествия многочисленных китайцев, которые орали, ржали и носились по коридорам. У Рубиной подобное случилось во Флоренции и пережили они звуковые эффекты и энергию отрядов американских бойскаутов. НУ как пережили? Муж писательницы выдал гениальную фразу сразу на трех языках в коридоре:
– Это безобразие! Ди гонце нахт их бин нервосо!!
Интересно: помогло?! И ещё один замечательный рассказ, "Ружье для Евы". Все знают, что в Израиле обязательная воинская повинность и для девушек. Вот это история как раз о том, как отдавала свой долг дочь Рубиной. Интересно, познавательно и, признаюсь, удивительно. Начиная сборов в армию и покупку обмундирования, заканчивая питанием.
Можно много писать про этот сборник. В нем, действительно, неплохие рассказы. Я специально оставила за скобками все политические моменты (кто же не знает, что арабы — это зло и не достойны они ничего), всё неизбежное нытье (о, страдания и боль великого народа!) и великую гордыню — вот даже себя они осознают более пяти тысяч с чем-то там лет (по еврейскому календарю), а мы (русские?) только тысяча девятьсот... (напомню, все рассказы написаны в 90--е годы) и то, календарь-то европейский (спасибо им!). Хорошо Рубина пишет. Всегда читаю с удовольствием. Ну а то, что порой не совпадаем во взглядах — бывает.
44 понравилось
