Чилийский поэт

Фраза из заголовка в книге произнесена 18-летним Висенте, пасынком поэта Гонсало, так и не ставшего настоящим поэтом, посвятив себя преподавательской и литературоведческой деятельности, но каким-то образом передавшего мальчику любовь к поэзии. И да, романы бывают утомительными, и этот из их числа. Тем не менее, несмотря на очень ровный (читай: почти отсутствующий) сюжет, книга цепляет. Во-первых, она очень книжная, если можно так сказать. Если составить список всех упомянутых реальных книг, получится нечто из серии "Сколько-то там книг, которые должен прочитать каждый". Многим упомянутым произведениям даны оценки, некоторые даже с учётом качества перевода на испанский. Во-вторых, книга погружает читателя в некую особенную чилийскую атмосферу, и это происходит совсем не так, как, к примеру, у Альенде: тут нет никакого магического реализма, всё очень просто и жизненно. Создаётся впечатление, что поэты в Чили - абсолютно все.

— Быть чилийским поэтом – все равно что быть перуанским поваром, бразильским футболистом или венесуэльской топ-моделью, – сказал один из собеседников, и мне показалось, что говорил он на полном серьезе.

И в пику нашему "поэтом можешь ты не быть, но..." гражданином быть спешат далеко не все. Видимо, это обусловлено довольно своеобразным политическим климатом в Чили, вызывающем столь же своеобразные демарши:

Существует группа поэтов, которые организуют «дожди стихов» над местами, отмеченными политическим насилием. Они разбрасывают с вертолета закладки для книг с тысячами стихов и уже успели провести эту акцию в Дубровнике, Гернике, Варшаве, Берлине и некоторых других городах. Разумеется, начинали с Сантьяго, сбросив закладки над президентским дворцом «Ла-Монеда». До чего же оригинальный, привлекательный и содержательный проект! Проблема лишь в том, что эти же самые поэты устроили конкурс для женщин, попросив участниц прислать им фотографии своих задниц. Ни больше ни меньше.

В-третьих, очень яркий слой повествования, где поэты (и стар, и мал) оказываются просто взрослым мужчиной и мальчиком/юношей. Взаимоотношения Гонсало и Карлы, их странный "роман в двух частях" не так интересны, как полное погружение в роль отца, а со стороны Висенте, не слишком жалующего настоящего папу, которого он видит столько, сколько положено по предписанию суда, - в роль сына. Множество изумительных моментов, когда чужой в общем-то дядька учит, заботится, помогает, веселится вместе с мальчиком. Да, а ещё есть кошка с изумительным именем Оскуридад - по-испански Темнота, её болезнь и уход...

Поскольку мальчик на протяжении почти трех лет опасался, что его кошка умрет в любой момент, он был более-менее готов к этому. Висенте сам похоронил ее в саду между кустом розы и бирючиной и прочитал ей «Отче наш» (поскольку он не был верующим и не знал текста наизусть, ему пришлось искать его в «Гугле»).

Какова мораль романа? Вот тут я затрудняюсь... Каждый может что-то в жизни изменить? Поэтом можешь ты не быть, но мужчиной - обязан? Или вот так, как сформулировано в книге:

Занятие поэзией денег не приносит, но значительно продлевает молодость.

Эта книга затрагивает сразу два пласта повествования. Первый — это вполне очевидный и находящийся на поверхности пласт. Повествующий о житейском существовании трех персонажей. Второй аспект, проявляющийся не так очевидно, но при этом неизбежный для рассмотрения, ибо вынесен в заголовок — это отношения героев с чтением поэзии и с написании поэзии.

Если мы сосредоточимся исключительно на первом аспекте, то книга не содержит в себе ровно ничего необычного. В существовании героев нет ничего особенно примечательного.... Впрочем, некую дополнительную бойкость тексту придает обилие придаточных предложений, которыми автор типа как непрестанно уточняет уже сказанное им прежде. Причем, надо сказать, уточняет какие-то довольно непривычные подробности.

Сюжет начинается с первого подросткового секса двух главных героев. А потом как бы надолго застревает на этой теме, пока юный Гонсало в доинтернетную эпоху приобретает нехитрый опыт, как продлить удовольствие своей партнерши. Дальше события худо-бедно развиваются, герои взрослеют — вот уже в начале второй главы им не по шестнадцать, а сразу по двадцать пять лет— а автор все с такой же скрупулезной дотошностью обрушивает на нас подробности того, в каких именно позах, в каком ритме, в каком настроении, с какими мыслями и с какими, да простит меня Алехандро Самбра, недалекими фразами герои совокупляются. Ну, скажем так, это довольно неожиданная особенность текста, если сравнивать с европейской или американской литературой не-эротического сегмента. Думаю, автор во что бы то ни стало вознамерился убедить нас, что латиноамериканцы — они именно такие: у них все завязано на сексе и на циркулирующих вокруг него сильных и непреодолимых эмоциях. Да и то сказать: если отбросить тему совокуплений, то от текста практически ничего и не останется. Ибо пара «Карла-Гонсало» так и остается довольно не раскрытой по меркам, опять-таки, какой-то привычной литературы. Кроме выяснения отношений и бесконечных ссор по более или менее значительным поводам, а также отношений героев с детьми и родителями и их ближайших планов, то есть какой-то бытовухи, мы о них практически так ничего и не узнаем... Да и боюсь, что и узнавать-то о них особо нечего.

В этот самый момент, впрочем, начинает проступать второй пласт повествования, ибо Гонсало «заболевает» стремлением читать и писать стихи, а чуть позже — и самоутвердиться как поэт.

В третье главе тема чилийской поэзии разворачивается особенно наглядно, уже не ограничиваясь исключительно интересами Гонсало и подхватившим эстафету его пасынком Висенте. Однако как раз третья глава стала для меня особенно серьезным испытанием. В ней появляется некая американская журналистка по имени Пру , которая взирает на чилийскую жизнь с точки зрения представителя другой ментальности. Само собой, предварительно мы узнаем весь сексуальный анамнез Пру и те п-дострадания, которыми она обуреваема в момент, когда приезжает в Чили. А дальше на эту «янки» обрушивается вся мощь чилийского темперамента в виде обилия эпизодических действующих лиц и их пафосных изречений и эпатажных поступков... Ну, в самом деле - журналистка ведь пытается написать некую статью про такое сложное явление как «чилийский поэт», и потому контактирует с огромным количеством сплошь одиозных личностей. Которые всеми силами и кто во что горазд стремятся соответствовать образу так называемого «чилийского поэта».

Что касается темы поэзии, то книга перенасыщена упоминанием различных поэтических имен — назову только самые громкие из них - вроде Пабло Неруды, Никанора Пары, Габриэлы Мистраль и Эмили Дикинсон и отсылками к произведениям Роберто Боланьо. Имеется в тексте и цитирование некоторых запоминающихся строчек из стихов известных авторов, а также вымышленных строк из стихов самих героев.

Собственно говоря, книга особенно примечательна именно этим поэтическим аспектом. Который позволяет взглянуть на рутинную прозу жизни под тем углом, с которого взирает на свое существование поэт, намеревающийся препарировать действительность на предмет глубокомысленных наблюдений и запечатления ее в своих стихах.

По правде говоря, читать эту книгу мне было немного неловко. Во-первых, было стойкое ощущение какого-то вынужденного вуайеризма, а во-вторых, мне раньше довольно редко приходилось воспринимать определенные аспекты сексуальности в оптике переживаний другого пола, что было несколько… непривычно. Конечно, когнитивно все это было преодолимо, но избыток физиологии все же смущал, и на протяжении всего чтения я так окончательно и не преодолела совсем не сартровскую тошноту от подобной авторской манеры. Вглядываясь в индейские глаза автора на многочисленных интернетовских фотографиях, особенно сделанных в молодости, я невольно думала, что в этом тексте есть что-то очень личное и одновременно архетипическое (а латиноамериканское мужское, преломленное или даже сломленное мачизмом, очень узнаваемое и очень специфическое), и, исходя из общего контекста всей этой истории, можно предполагать… ну да ладно, это я оставлю при себе, sapienti sat. Хорошо, что в целом книга была не об этом.

…И это на самом деле хорошо, потому что все остальное мне понравилось и даже очень. Книга пронизана житейским теплом, современной проблемной повседневностью, легким юмором, поэтическим творчеством и тонким пониманием как трудностей мужского взросления, так и мужской латиноамериканской психологии в целом (и это учитывая ее историческую деформацию завоевателями-испанцами), так что прочиталось не просто литературно, а еще и весьма познавательно (во всех смыслах этого слова). И сама история взаимоотношений двух поэтов, названными отчима и пасынка, меня увлекла, и главные герои – Гонсало, а потом Висенте - показались ровно «тем, что надо». Вообще, Гонсало, Висенте и Клара показались мне проекциями одной и той же авторской личности, тремя ее ипостасями – мужской, женской и детской. С таким триптиховым эффектом в своей читательской судьбе я практически никогда не сталкивалась, а потому это стало каким-то новым и очень волнующим опытом: мужское-слишком-мужское, как сказочная избушка к лесу задом, а ко мне передом, развернулось какой-то иной смысловой стороной, и игра мужских архетипов оказалась интереснее, чем могло бы показаться после чтения юнгианской аналитики. А вот Прю и ее субистория меня почему-то совсем не впечатлила, показалась суетливой и стохастической, а в итоге вышел список чилийских поэтов.

Единственное, к чему я отнеслась несколько скептически, так это к интонациям рассказчика, которыми пронизан весь текст. Этот рассказчик наблюдает все происходящее со стороны и аккуратно оценивает, направляя реакции читателя в определенную сторону – здесь улыбнитесь, там посочувствуйте, а вот тут… да-да, вот тут, округлите глаза и покраснейте... В этих интонациях я услышала нечто от взрослой и даже родительской позиции, но и такая конструкция текста мне тоже показалось любопытной квинтой. В целом это был совершенно неожиданный читательский трип - через эту книгу я, как казалось, постигала самого автора, а это для меня, пожалуй, самое увлекательное в любом чтении. Ее мне сразу захотелось растянуть «на подольше», поскольку увлекал не только сюжет, но и сам процесс чтения и внутренний диалог с автором.

И я растянула, вчитываясь в каждую фразу, в каждый диалог. Несмотря на внешнюю простоту истории, все здесь было непросто: и в жизни Гонсало с Кларой, и в его попытках поэтического самовыражения, и в отношениях с Висенте, и в его становлении «не мальчика, но мужа». И я вспоминала все книги про отцовство, которые прочитала, и все это было очень похоже на жизнь любого человека, относящегося к жизни серьезно и личностно. Похоже, я открыла для себя нового автора, чьи мысли и рефлексии мне оказались реально интересны. Ура! Хочу читать его еще.