Идеалисты

Узнав о героической смерти Семёна Петровича, Варвара Петровна так же бросилась к реке, как и тогда, когда узнала о том, что он хочет её поцеловать. Она уже бороздила своими широкими, как весла, бёдрами воду, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Взгляд принадлежал водолазной маске, наполовину выступавшей из воды. Мгновение, и Варвара Петровна – в объятиях обитателя водоема. Высвободив губы, она спросила: - Вы кто? - Английский шпион, – быстро ответил тот. - Не... Но... Не кажется ли вам, уважаемый читатель, во всем этом есть доля некоего цинизма? Но как же к ней ещё относиться, к действительности? С любовью? Кому нужна эта любовь? С ненавистью. Но тут уж надо быть таким монстром. Цинизм и только цинизм всё расставляет на свои места. Циники, к слову говоря, бывшие лирики или мечтают быть лириками. Или вам не нравятся лирики? - А в Англии хорошо? – поинтересовалась Варенька. - Да. - Хочу в Англию. Над рекой уже собирался нависнуть туман... - Жизнь, Варвара Петровна, дается человеку только один раз, и прожить её нужно здесь! – произнес шпион голосом Семёна Петровича.

Девушка была из "бывших», поэтому у неё не было будущего. Она это знала, знала, что сейчас её место на свалке истории, знала так же и то, что бывает с людьми, оказывающими поддержку таким как она. Поэтому поддержку таким никто сейчас и не оказывал. Но она не знала Максима Девочкина! Не знала, что он, в отличие от Семёна Петровича, поступает решительно и вопреки всякому общественному мнению, не знала... впрочем, сколько она еще не знала. И потому девушка уже сидит в комнате своего спасителя и, жадно жуя кусок хлеба, слушает его речь. - Жизнь, Машенька, – это разрушение и создание красоты. Разрушение одной и создание другой, – говорит Максим Девочкин. – Каждую вещь, девонька, нужно уметь взять, то есть открыть. И даже себя нужно уметь открыть. Иные проживут всю жизнь, так и не узнав, кто они на самом деле. Нужно очень внимательно прислушаться к голосу собственного сердца и, если необходимо, даже через что-то переступить. Вы меня понимаете? Машенька кивнула. Она все понимала, потому что очень хотела есть. - Вот вы, – продолжил Максим Девочкин. – Вы никогда не мечтали стать, ну, например, членом художественной самодеятельности? Ведь мечтали же, мечтали? Считайте, что вам крупно повезло... – тут он выдержал паузу. – Но знаете ли вы, для того чтобы стать членом художественной самодеятельности, нужно испытать всё? Понимаете, всё! Машенька всё понимала, поэтому еще сильнее уцепилась за кусок хлеба. - Вы готовы? Машенька выразила готовность.

На кухне висело пять лампочек, включавшихся отдельно из каждой комнаты. Хозяйки, с первого мгновения отнесшиеся к новому жителю враждебно, вышли по отдельности каждая из кухни, выключив каждая свою лампочку. Раздался настолько нечеловеческий крик, что очертания трагически согнутого тела засветились в темноте от напряжения. На следующий день Максим Девочкин вышел на кухню со свечкой. Пронеся ее так, словно вокруг совершенно темно, он поставил свечу у плиты. Пламя колыхнулось и расцвело вместе с улыбкой Максима Девочкина. Он бы так и наслаждался этой своей находкой, если бы не почувствовал на себе пристальный взгляд окружающих. А, как любая артистическая натура, он всегда, когда чувствовал на себе пристальный взгляд окружающих, хотел страдать. Он на мгновение задержал взгляд на свече, давшей еще одну блистательную мысль, потом с безысходностью и трагизмом, но, как подобает в подобные минуты, без колебаний, вышел из кухни, оставив дверь открытой. Чердак являл собой ярмарку тщеславий. Старые кастрюли, тазы, банки, корыта в огромном количестве заполняли пространство, соревнуясь друг с другом в собирании капель. "Кап, кап..." Как?! Капельки, всегда настолько впечатлительные, что полностью отражают в себе окружающий мир, падали в первую попавшуюся посуду.