Как вы предпочитаете умереть: квалифицированно или на гильотине?
Мне, как поклоннице творчества Диккенса, книга Елены Степанян «Лондон - Париж» (сценарий по мотивам романа Чарльза Диккенса «Повесть о двух городах») показалась довольно интересной. Несмотря на то что автор несколько сместила временные рамки, изменила расстановку событий, преобразила действующих лиц, выдвинув на авансцену одних и уведя в тень других, основную канву романа она сохранила, высветив и укрупнив характеры героев и тем самым показав мировоззрение людей, живших в эпоху Великой французской революции. Человеку и в обычные времена приходится нелегко, что уж говорить о переломных событиях истории, в которые он попадает то ли по своей воле, то ли по прихоти богов. В отличие от Диккенса Елена Степанян акцентирует не на возмездии, не на мести, личной или коллективной, а на вере, оттого ее мисс Адамс – трагическая фигура, а не комическая, как диккенсовская мисс Просс. Действительно, на что еще опереться обычному человеку в трудные времена, как не на Бога? Тем более, когда вокруг творится самая настоящая Варфоломеевская ночь: обезумевшие от голода люди, давно утратившие веру в Бога и справедливость, рубят головы другим людям. Поневоле засомневаешься вместе с виноторговцем Дефаржем: «Если бы Бог был, разве бы он такое допустил?» и нехотя согласишься с маркизом д’Эвремондом: «Если бы Бог существовал, он должен был бы давно наказать меня. И многих других». Да, разве Бог допустил бы, чтобы сначала одни обирали других без зазрения совести, а потом эти, другие, под лозунгом равенства и братства резали своих вчерашних обидчиков, как свиней? Да и так ли это легко – верить в Бога? Не случайно мистер Лорри говорит: «Но чтобы опереться на скалу, надо сначала на нее взобраться. А это не каждому под силу». Но как тогда спастись в омуте всеобщего безумия? Может, поискать спасения в соседней стране (ее еще называют родной сестрицей), в которой люди искренне верят в то, что их правосудие самое лучшее в мире, и в которой вера в Бога считается хорошим тоном? Вот только популярностью у населения почему-то пользуются не походы в церковь, а публичная казнь, особенно квалифицированная - повешение, потрошение и четвертование. Как отметил Диккенс, никакое другое зрелище не может превзойти интерес у обывателя к «виселице, позорному столбу, к публичному бичеванию и клеймению каленым железом». Так и хочется воскликнуть: «Что же остается человеку, если даже вера в Бога превратилась в профанацию?» Остается одно - надеяться на человека. На человека, способного сохранять разум и не терять рассудок, то есть в любых условиях оставаться Человеком. И тогда эта самая скала окажется ему под силу. Поэтому семейство Дефаржей Степанян благороднее Дефаржей Диккенса, а Картон показан глубже и драматичнее, чем романный Картон. Несмотря на то что сценарий – это не роман и передать весь ужас и трагизм происходящего непросто, Елена Степанян добивается этого при помощи диалогов. Фразы, которые произносят ее герои, отточены и лаконичны. Из них даже можно составить отдельный сборник: «У каждой оппозиции есть только одна цель – стать правительством», «Недобрые пастыри – самое страшное зло. Они не только пожирают овец, они способны превратить их в волков», «Человеческие особи с большой охотой занимаются людоедством» и т. д. Прочитав «Лондон-Париж», лишний раз убеждаешься: «…так всегда было и так будет. Для одних Шекспир, для других – публичные убийства».
