Пустые дома

Эта книга мне чем-то напомнила фильм Звягинцева "Нелюбовь", там тоже взрослые были заняты собой и устраиванием своей личной жизни, а ребенок был предоставлен сам себе и в итоге пропадал, только в фильме он сам сбежал от не любивших его родителей, а здесь его украла другая женщина, пока мать сидела в телефоне, переписываясь с отвергнувшим ее любовником.

Эти две женщины в книге безымянны: что одна, которой в бытность беременной еще и свалилась на голову осиротевшая племянница, да и свой ребенок родился с особенностями развития, так что она в послеродовой депрессии пыталась как-то справиться с двумя детьми и все чаще задавалась вопросом, а так ли ей нужно было рожать, что вторая, которая мечтала о дочке, но ее бойфренд упорно не хотел кончать внутрь и вообще брать на себя какие-то обязательства, так что она психанула и похитила мальчишку в городском парке, а потом выдавала его за осиротевшего племянника. Не очень понимаю логику: хотела дочку, но украла пацана. Но с логичными вопросами, наверное, не сюда, потому что обе женщины живут инстинктами, и если родная мать еще хоть как-то пытается рефлексировать, то приемная просто берет и делает, потому что ей так захотелось, и вообще, она из бедной семьи и с детства пашет, чтобы было на что жить и ей, и ее дураку-бойфренду, так что ей не до высоких материй.

Название книги объясняется мыслью автора, вложенной в уста одной из героинь, что женщины - это пустые дома, которые впускают в себя жизнь или смерть, но в конечном счете все равно остаются пустыми, ну все эти теории про женщин-сосуды мы уже слышали много раз. Каждая глава предваряется эпиграфом польской поэтессы Виславы Шимборской, у которой не было детей. Не понимаю, почему эта книга стала, как утверждается, сенсацией в испаноязычном мире. Это еще одна книга о несчастливых людях, которые зачем-то размножаются или хотят размножиться, чтобы нести несчастье дальше. Мне жалко ребенка, который для них обеих по сути побыл "пробным периодом" материнства и окончательно привел к пониманию, что свобода важнее. И тем печальнее, что судьба его остается неизвестной, хотя в истории про собаку автор косвенно намекает на то, что ничего хорошего ждать не стоит.

«Пустые дома» - это, конечно, метафора, придуманная автором для людей, которые в таких же бессмысленно пустых «домах» и живут – опустевшие, опустошенные, опустившиеся, потерянные, обнищалые… и в конечном итоге всегда, несмотря ни на что, остающиеся пустыми.

Сама по себе история, конечно, трагическая, но одновременно жесткая (вытесняющая самого ребенка на периферию рефлексий персонажей) и какая-то… бездуховная. Она составлена из монологов двух безымянных женщин: одной – потерявшей ребенка, который не очень-то был ей и нужен, и другой - похитившей его из-за зацикленности на идее собственного материнства, но тоже утратившей его, потому что ей было непонятно, что с ним делать, обретя «радость материнства». Для каждой из них случившееся стало поводом вспоминать свою дурацкую жизнь, дурацкие связи, дурацкие поступки, дурацких партнеров. Исповеди обеих тошнотворны, «выслушивать» их было не просто эмоционально тяжело, но и когнитивно отвратительно – их беспутная, неоформленная внутренняя тьма казалась заразной, выплескиваясь в «чахоткины плевки» тупых, на ходу теряющих значения слов.

Книга оставила тягостное впечатление от убогой жизни персонажей, их незрелых мыслей, перемешанных с обилием грязноватых физиологических подробностей. Казалось, обе женщины и их окружение являют собой предбанник психиатрической больницы, где не стоит задумываться о человеческом как таковом, поскольку его в них попросту нет, есть лишь сплошной животный физиологизм. Даже страдание и надрывные эмоции, которые ими переживаются, являют собой не рефлексию психологической драмы утраты, а некое воплощение неудовлетворенных потребностей (в любви? в принятии? в понимании? наконец, просто в жалости?), нарушение примитивного внутреннего гомеостаза. По-человечески их жаль, но в обеих чувствовалась какая-то моральная недоделанность, личностная недостроенность, вызывающая, кроме жалости, еще и неприязненное, брезгливое осуждение.

Наверное, идея всепоглощающего женщину материнства сегодня девальвирует, и это стоит принять, как есть. Тот факт, что ребенок сегодня нередко превращается в средство получения женщиной и ее партнером чего-то иного, чем он есть сам по себе, и далеко не всегда становится ценностью и самостоятельной целью любящей пары, - тоже. Неосознанное родительство, несмотря на всю пропаганду, сегодня все равно встречается чаще, чем осознанное, да еще и подпитанное внешней, а не внутренней мотивацией. Разрушение детско-родительской близости и ее подмена развивающими практиками и рекламно-ролевыми родительскими перфомансами – реальность современной жизни. Кстати, и другая книга Б. Наварро «Пепел во рту» («Eating Ashes») затрагивает те же разрушительные для современных женщины, ребенка, семьи, социума темы вынужденной миграции, дискриминации, оторванности от корней, посягательств на свободу личной жизни, насилия и девальвации ценности женской личности.

Думаю, что роман Б. Наварро очень актуален и беспощадно обличителен. В нем есть что-то публицистическое. Как литература он мне не понравился, но то, что автор в своем писательском сообществе продвигает совершенно другую женскую прозу, имеет большую социальную значимость и достойно всяческого уважения. Только вот читать это больно и страшно.

Для начала отмечу, что роман Бренды Наварро удивительно созвучен книге Валерии Луиселли «Архив потерянных детей». И в одном, и в другом произведении местом разворачивающихся событий является Мексика. В обеих книгах писательницы показывают разрушение семей, при этом самый большой психологический урон несёт, конечно, ребёнок. Сверх того, в центр внимания оказывается проблема потерянных детей с той лишь разницей, что Наварро пишет об украденном ребёнке, а Луиселли — о добровольно отпущенных на чужую землю детях в поисках лучшей доли.

Почему мы называем их пропавшими без вести, а не погибшими? Потому что погибшие — это мы, те, кто ищет, а пропавшие навсегда остаются живыми.

Во вторую очередь хочу отметить целевую аудиторию книги. С первых страниц романа понимаешь, что произведение создано женщиной о женщинах и для женщин. А это, я считаю, прекрасно.

Материнство выступает главной темой исследования Б. Наварро, или, если быть точнее, основное внимание уделяется чувствам женщин, связанных с принятием себя в новой социальной роли. С одной стороны, читатели имеют возможность наблюдать за матерями, готовыми посвятить жизнь обслуживанию домов, детей и мужей. С другой — показывается непростая судьба женщины, безусловно любящей своего ребёнка, но не готовой потерять себя как личность ради благополучия других людей. Противопоставляя разных по набору ценностей и желаний женщин, гиперболизируя их потребности и особенности, автор тем самым развеивает многие мифы о материнстве как о времени только безусловного счастья. Заслуга Наварро заключается в том, что она дарит голос матерям, возвращает им самих себя, напоминает об их личных мечтаниях и устремлениях.

…думаем, что в современном мире женщина слишком свободна, но не замечаем, с какой лёгкостью заточаем себя в тюрьму своими же собственными руками.

Пути материнства могут быть разными. Прекрасно, если женщина оказывается счастливой, находит себя в заботе о ребёнке. Но что-то мне подсказывает, несчастливое материнство тесно связано с проблемами в семье (с партнёром). Возможно, я не права. Роман «Пустые дома» приглашает читателей к размышлениям, да и доверительный рассказ женщин от первого лица — главных героинь романа — только способствует этому.

Хотя в целом книга показалась мне остросоциальной, а потому важной, концовка из-за ироничности и болезненности ситуации, в которой оказалась женщина, укравшая ребёнка, всё же оставила неприятное послевкусие. Писательница как бы утверждает незащищённость женщин, поселив их в пустые дома. Пустые — от топота детских ножек, пустые — от любви и понимания. Пустые дома, одиночество в которых непреодолимо...