Его бессмертная зараза

- Много, — скривилась я, невольно начиная размышлять, а будет ли наглостью с моей стороны подкатиться под его теплый бок, или все же этого делать не стоит? — Первые лет двадцать так вообще. А уж первые три года…

— Когда-нибудь ты мне обо всем расскажешь, Сомелье, — пригрозил мне Княже. И, честно, я в эту угрозу верила! — И отговорками не отделаешься. Что же касается событий двухсотлетней давности, пожалуй, твои эмоции тогда послужили толчком, и я наконец-то стал понимать, что с кем-то связан. И, знаешь ли, повторения подобного хотелось меньше всего. Сил, конечно, было мало, и мне пришлось импровизировать.

— Алтари! — меня в момент осенило так, что я подпрыгнула, выпустив из рук хвост и прижимая простынь к груди. — Вскоре после этого алтари стали меня выкидывать по нескольку раз в одно и то же место! Иногда еще и с некоторыми нововведениями, вроде эльфийских ушек. Так это реально ваша работа?!

— А ты как думала? — саркастично глядя на меня, выгнул бровь Князь. — Что это часть коварного замысла Морены? Нет, прелесть моя вспыльчивая, в ее планы входило исключительно мое перевоспитание. И всегда ощущать чувства и боль иномирной девчонки, которую нельзя убить совсем, стало его основой. Только я был не согласен, Сомелье. А так как без твоей же крови, пролитой на тот самый алтарь, я выбраться не мог, и перенести тебя именно туда не получалось, оставалось только по возможности облегчить тебе жизнь.

— А я-то думала, — против воли хохотнула я. — Что меня мироздание на великие миссии направляет. А это его Темнейшество, Великий Князь меня в теплое и безопасное место пристроить пытался!

— Щас стукну, Сомелье, — прищурился девятихвостый лис, глядя на мое несанкционированное веселье, чуть отдающее легкой истерикой. Даже хвост забрал, обидчивый! — Желание прибить тебя у меня сохранялось всего пару месяцев, не больше. А вот ты, как мне помнится, упорно искала если не смерти, то любых неприятностей на свою пятую точку. Я тебе…

— Себе, — ехидно поправила я его.

— И тебе, и себе, — фыркнул кицунэ. — Добра желал. Раз уж мы оказались в одной лодке под управлением Морены. А ты? Кое-как к эльфийскому лесу выкинул, так ты там вообще сгореть умудрилась во имя Отступника-Берсерка! А во скольких королевских замках ты бывала, м? Что мешало стать фрейлиной и жить припеваючи?

— Пошутили? — очумела я и, не сдержавшись, пихнула наглого мага кулаком в бок. — Что мешало? Я становилась ей раз десять, по-моему. Но четыре из них меня из ревности травили фаворитки короля, три — кронпринцев, два раза королевы, а один раз придушил сам король! Теплое и безопасное, блин, местечко, ага.

— Ну, извиняй, — развел руками Князь. — Я ж не виноват, зараза неугомонная моя, что ты с власть имущими общаться не умеешь.

— Кто не умеет? Я не умею? — вспыхнула я праведным гневом, и даже потянулась в попытке этого гада придушить раз и навсегда, чтобы больше не разбрасывался «добрыми» делами…

Мир изменился настолько, что люди уже освоили телепорты, летающие автомобили, криокамеру или вообще, ломанулись жить на Марс. И вернись я туда, буду чувствовать себя как Маугли. Такое себе удовольствие, знаешь ли.

— Мау… кто? — иронично выгнул брови ушастый.

Тьфу. Опять забыла, с кем разговариваю!

— Акела промахнулся, — мрачно буркнула, имея ввиду собственный словесный косяк. Вот вам и первый минус бессмертия — я застряла напрочь в одном возрасте и, сколько бы я не жила, воспоминания о собственном мире все равно остаются слишком свежи. Мне опять двадцать пять, а все пережитое после попаданства будто так, информация, подчерпнутая из учебников!

Эта двойственность иногда убивает хуже холеры или тифа. Опыт за плечами у меня ого-го, а сознание молодой девчонки, которое не стареет! И вроде иногда думаешь, как поступить правильно, но характер взбалмошной молодухи все же выдает свое.

Представляю укоризненные вопли тех, кто б узнал о моей жизни. Ибо как же так, это ж вечная молодость и красота, подтянутое тело, сила, здоровье и ловкость! Не, не спорю — не знать, что такое ревматизм, артрит и старческая деменция, это здорово… Первые лет сто.

А потом все это порядком достает. Жизнь пролетает вокруг тебя, люби встречаются, заводят семьи, дети взрослеют… А ты стоишь, как дурак, у обочины жизненного цикла и смотришь грустно, как водитель, лишенный прав, с тоской косится на несущиеся по дороге машины.

Для меня нет нормальной жизни нет, и не будет.

Хотя бы потому, что я не хочу смотреть, как умирают от старости дорогие мне люди.

— Короче, Агилар, не делай мне нервы, — отмахнулась я в итоге от ушастика, решившего вдруг проявить странное любопытство. — Обратной дороги для меня нет, но и выполнять весь обязательный список попаданок я не собираюсь.

— Это какой? — иронично поинтересовался эльф. — Достать Темного Властелина, поступить в магическую академию, обзавестись фамильяром и необычными друзьями? Лесь, не хочу тебя расстраивать, но ты план уже перевыполнила.

— Не зарекайся! — угрожающе блеснула я глазами, раздумывая, треснуть приятеля толстенной энциклопедией по магическим существам, или взять талмуд поменьше. — Лучше отнеси книги в нашу комнату, а я пока эти сдам. Встретимся на крыльце и пойдем снова попугаем гостей таверны. Завтрак мы уже пропустили.

— Ладно, — без претензий согласился ушастый, играючи подхватывая две тяжеленые стопки с выданной нам литературой. — Заодно Сааса заберу.

— Ага, — кивнула я, принимаясь сгребать в кучу учебники и справочники, коих нашлось не то, чтобы много, но всё-таки прилично.

Вредный змий вернулся только под утро, и впал в безнадежную спячку у меня под подушкой — умотался бедолага, всю ночь академию исследовал. Он даже на разборки с директором не пошел, а на призыв пойти с нами не откликнулся, хотя мы заходили за ним. На нас только вяло махнули кончиком хвоста, и мы, пожав плечами, отстали. В конце концов, разведка пригодится нам больше, чем почетное сопровождение метаморфом в обитель знаний и вековой пыли.