Спецзона для бывших

Из запомнившихся высказываний обитателей спецзоны

О заключении Меня посадили на двадцать лет. Я отношусь к этому философски: я просто приехал сюда жить. Зона похожа на армию. Но в армии знаешь, что через год выйдешь… В зоне все ходят, как у нас говорят, на ручнике, сдерживают себя постоянно. Видимое благополучие – только мнимое. Зона – это вынужденная командировка. В зоне сейчас спокойно. С опаской я гляжу на это. Не может в зоне быть спокойно.

О письмах Трудно заставить себя писать домой письма. О чем? О том, что был на работе, копал канаву? Поэтому начинаешь писать от третьего лица.

О наказании Я-то в зоне проживу, а наказали тех, кто меня любит: мать, жену.

О необходимости общаться В тюрьме обязательно нужно хоть с кем-то общаться. Если не общаться, уйти в себя, переживать, то по коже пойдет сыпь. Появятся болячки, зуд. Так со многими бывало.

О правилах поведения

В зоне соблюдается правило: не укради. Если опустится, то его опустят. Он боится. «Лучше два раза спросить, чем один раз взять без спроса» – так говорят здесь. За спрос не спросят. В тюрьме нельзя врать. Лучше промолчать. В тюрьме свои правила. Нельзя говорить спасибо. Надо говорить: «Благодарю от души». В тюрьме нельзя храпеть. Сразу разбудят. В зоне не принято расспрашивать, если человек сам не расскажет. Заповедь в зоне: не бери в долг, но и не давай. Хочешь курить? Нет табака? Откажись вообще. Чтобы не быть зависимым от кого-то.

О татуировках Некоторые осужденные делают здесь наколки. Зачем? На память о зоне! Это же идиотизм!..

О больших сроках заключения У кого большой срок – больше двадцати лет – они на грани срыва. На грани шизофрении. Хотя ведут себя внешне нормально. Но у него как будто перед глазами пелена, как у сектантов.

О молитвах В колонии есть молельная комната. Туда ходят, молятся. Но не каются, они просят побыстрее их освободить.

О спецконтингенте В нашей зоне сидит один младший начсостав. Большие начальники в зону не попадают.

О бывших коллегах Интересный момент: как только сотрудник правопорядка совершил преступление, он уже уволен задним числом. И «кидают» в силовых структурах – это удивительно.

О следствии Я сам читал в уголовном деле такую фразу: «Свидетелю нельзя не верить потому, что он доктор юридических наук».

О приговоре В моем приговоре написали: «Угрожал неустановленным следствием пистолетом и наручниками».

О проблемах У меня только одна проблема: хочу домой.

О перспективах В тюрьму человек попадает, как в могилу.

О самокритике Попав в зону, я ощущаю себя дураком. Умнее надо было быть.

О доверии В зоне по-другому смотришь на жизнь: в жене сомневаешься, друзьям уже не веришь.

О первом дне неволи Когда меня завели в камеру, я подумал: ну всё, жизнь прошла, это конец. Закрыли камеру – и земля ушла из-под ног. Ты вроде живой, и вроде тебя нет. Сама камера угнетает, всё в черных тонах, в воздухе стоит какой-то неприятный запах: дым не дым, смрад не смрад. Вонь какая-то… Люди все незнакомые, и что у них на уме – тоже неизвестно. Что с тобой произойдет через пять минут, никто не знает. Заходишь в камеру: вроде бы ты никому не нужен, но за тобой смотрят десятки глаз. Неприятно ночь не спать и думать, что тебя зарежут. Или удушат.

О преступлениях В нашем отряде сидит сто человек, и на каждом – по трупу. Об исправлении Нас сюда посадили, чтобы мы исправлялись. Чтобы мы отбывали наказание, нас изолировали от общества. Но одна плохая овца все стадо портит. А здесь все плохие овцы.

Об откровенности В колонии приходится со всеми держать дистанцию. Не открывать душу. Потому что если откроешь, они уже норовят туда с грязными ногами залезть. Тюрьма – она и есть тюрьма.

О свободе Выйдя на волю, я уже буду ко всему относиться без иллюзий, получив опыт колонии. Если тебе улыбаются, то это не значит, что ты такой хороший. Вполне возможно, это значит, что тебя опять хотят посадить.

О судопроизводстве Вам почти каждый скажет, что его большой срок – это судебная ошибка.

О культуре речи В зоне обостряется чувство ответственности за некоторые выражения, которые оскорбляют. Могут как минимум отлупить. Поэтому каждый «фильтрует свой базар».

О дисциплине В тюрьме я учусь контролировать себя. Сдерживаться. Хотя иной раз хочется чисто по-мужски дать кому-нибудь в морду. Нельзя! Потому что это будет нарушение режима содержания. Тюрьма приучает к дисциплине.

О загранице В Швейцарии, если тюрьма пустая, на здании тюрьмы вывешивают флаг. В России флаги на тюрьмах никогда не появятся.

О «тюремных университетах» В нашу колонию попадают люди грамотные, они знают закон. Из колонии они выходят уже с опытом зоны.

О красках жизни Я уже восемь лет обычной травы не видел! В колонии везде – асфальт…

- Я как человек, поживший в совдеповские времена, скажу так: в то время я никогда не думал искать на стороне какую-то работу. Где можно подработать, чтобы принести домой побольше денег, я не думал… Я знал, что мне на производстве заплатят вовремя зарплату. И такую зарплату, на которую я могу, там, съездить… ну, прокормить семью свою. Если мне это надо, я просто пойду и устроюсь еще на одну работу. И буду работать. А как сейчас происходит, в наших условиях? Молодой человек оканчивает школу. Хорошо, если у его родителей есть возможность содержать его в институте – он поступает и учится. А если нет возможности? Надо идти работать. Но куда? В коммерцию? Сейчас столько конкурентов, что выбиться просто невозможно. Надо где-то что-то делать… все это идет через нарушение закона. Молодежи сейчас особенно трудно. Раньше молодой человек мог прийти на завод, у него была цель, он знал: пусть через десять лет, но он заработает квартиру. Сейчас все заводы закрыты, зарплату нигде не платят. Чтобы открыть свое дело, нужен первоначальный капитал. А где его взять? Опять надежда на родителей… – Когда человек вырастает, он уже сам должен помогать родителям. – Вот поэтому у нас и преступность сейчас растет. Это очень серьезный вопрос. Человек еще не смог встать на ноги, а родители ему уже становятся помехой. Очень много таких преступлений… Это тоже своеобразный итог проводимой государством политики. – Однако роль личности нельзя недооценивать. Фактически человек сам себя сажает в тюрьму: сначала он совершает преступление, а потом уже государство его наказывает. – Если говорить о наказании, то мне кажется, что каждый человек, попадая в тюрьму, задумывается о своем преступлении. Я не встречал еще ни одного человека, который бы пришел и хвалился: «Да я, там, убил пятерых». Все осознают свою вину. Каждый переживает. Я сейчас думаю, какой вред я принес той семье, в которой совершил убийство близкого человека. Как она – женщина, с которой я жил, сейчас будет зарабатывать деньги? Хорошо, если она где-то устроится. Хорошо, если, пойдет у нее дело. А если не пойдет? Я сломал ей жизнь. Себе-то я не сломал: я проживу здесь. Государство меня здесь обеспечит. У меня девять лет срок, я этот срок вполне выдержу. Я нормальный, физически развитый, здоровый человек. Я просуществую здесь. Мне большого вреда это не принесет. Может быть, только в моральном плане.