Жизнь без Карло. Музыка для экзальтированных старцев

Книга, на мой взгляд, лучшего автора современности. К сожалению посмертная. Так уж вышло. Горчев гений в контексте гениальности Венедикта Ерофеева и Довлатова. Это абсолютный и стопроцентный культ, который отыскали ребята из Питерского издательства «Амфора» в недрах всемирной паутины. Ироничный взгляд на жизнь, сентиментальный юмор и трагедия маленького человека не новы в классической русской литературе, но в современности только у Дмитрия получался гармоничный симбиоз классицизма и ортодоксального хулиганства. Новый роман представляет собой автобиографические зарисовки из жизни парня успевшего поработать и пожить практически во всех крупных городах постсоветского пространства и осевшего по итогу в деревне. Если вы читали предыдущие книги автора «Милицейское танго» и «Дикая жизнь Гондваны» вы сразу почувствуете насколько выкристаллизовался стиль автора, и в случае с Елизаровым “open minded” не перешел в “open ended”. Читая этот роман, чувствуешь себя вовлеченным в некое сакральное таинство, приобщенным к загадкам бытия. Я прочувствовал. Чего и вам желаю.

С творчеством Горчева я познакомилась совершенно случайно - просто набрела на его ЖЖ и зависла там на несколько недель. Поразило меня тогда многое: глубочайшая самоирония, острый ум, цепкий и трезвый взгляд на окружающее, несмотря на близкие отношения с бутылкой. И ещё... полнейшее ощущение, осознавание себя как лишнего человека, не нужного ни времени, ни обществу. И при этом - никаких самокопаний: почему, за что, как так получилось, кто в этом виноват?.. Ничего такого. Просто констатация факта с убойной дозой сатиры, часто направленной на самого себя. Я всегда завидовала людям, не относящимся к себе слишком серьёзно, не делающим из себя кого-то особенного, способным посмеяться и пошутить над собой. Горчев такой. Он говорит от лица миллионов - маленьких, пьющих, прожигающих свою жизнь в похмельном угаре и дыме сигарет - говорит, потому что они так не сумеют, а он смог. "Жизнь без Карло" - книга автобиографическая. Пожалуй, только этим отличается она от других книг Горчева - сборников заметок, рассказов, наблюдений и бытовых историй. На обложке написано "роман", но по сути - это те же заметки: о себе, о своём поколении, о времени прошедшем и настоящем. Типичные ситуации, типичные разговоры, типичная Россия - всё то, что окружало нас всегда и окружает до сих пор. Да в общем-то и люди нисколько не изменились. И Горчев всё тот же Горчев, и таким уже теперь останется навсегда. Возьму на себя смелость сказать: если вы уже знакомы с этим автором, ничего принципиально нового в этой книге не откроете - проведёте под матерщинку пару вечерков в компании знакомого остроумного и приятного алкоголика (если, конечно, алкоголики вообще могут быть приятны). Если же вы не знаете, кто такой Горчев, то эта книга станет отличным началом знакомства с автором, несмотря на то, что для него она стала последней. В любом случае, эмоции, как положительные, так и отрицательные, вам гарантированы!

И ведь пронимает, да еще как! Хоть и Довлатов явно к Горчеву в гости заглядывал. И Серый от Виктора Ерофеева забегал на огонёк. А уж в поезде то Горчев явно с Венечкой в плацкарте ехал. Ну ведь было уже всё это до Горчева; и армейские рассказы и путешествия в поезде и поездки за водкой. И всё равно пронзительно . А потом мысль пришла и вся такая по-горчевски склизкая и отвратная : « А ведь бабьим воем в России воют исключительно мужики да еще талантливые в придачу. Желательно чтобы еще и неприкаянные. И , если вдуматься , этот тоскливый бабий вой, исходящий от сорокалетних небритых мужиков с похмельным синдромом — и есть как раз несущая скрепа качественной русской прозы. Ведь куда деваться русскому мужику, который всё понимает, у которого душа горит, а слов, разрешённых приличным обществом, не хватает? Остаётся только этот специфический жанр: метафизический плач, замаскированный под анекдот. А что же нынче бабы… да ничего бабы … Они обзавелись яйцами и пишут все больше про покорение Москвы и охмурение миллионеров. Современная героиня (и авторка) больше не плачет у окна. Ей некогда. Она пакует чемодан в условном Урюпинске, едет брать штурмом столицу, выстраивает личный бренд и строчит романы об успехе или циничном поиске ресурсного самца. На смену тихой пронзительной грусти пришёл непрошибаемый , как подвальный бетон, реализм выживания. Метафизика уступила место маркетингу, а душа — бухгалтерскому балансу. Наверно поэтому от Горчева и веет такой щемящей, почти святой простотой. Его герой (автор) неприкаян, потому что не хочет (и не умеет) встраиваться в новую матрицу эффективного достижения целей. Он бежит туда, в провинциальные поезда , храня верность старой русской традиции: страдать, тосковать и пить без всякой коммерческой выгоды. Как , впрочем, и все его упомянутые предшественники .