С большим удовольствием прочитала первую часть автобиографии Дениса Драгунского, сына замечательного писателя Виктора Драгунского, прототипа харизматичного, обаятельного, умного и доброго Дески Кораблева. Жаль, что Виктору Драгунскому было отпущено не так уж и много лет на нашей грешной земле. Жаль, что его сын так быстро вырос (и зачем дети это делают?!). Но, наверное, всё не просто так. Во всём есть какой-то высший смысл. По крайней мере, он не переживал смерть любимой жены, а потом и дочери. Но я вернусь к самому Денису Викторовичу. Наверное, это очень сложно всю жизнь доказывать, что ты тоже что-то можешь, что что-то из себя представляешь, да и вообще — не просто сын своего отца, но ещё и не клон того самого мальчика из книги и экранизаций. Но ведь это и здорово! Жить в таких местах, общаться с такими людьми! Какое же яркое детство и юность. (Про дальнейшее становление надеюсь скоро прочитать!) А сейчас хочу сказать ещё и огромное спасибо за приятные воспоминания о писательских дачах. А они у нас почти общие. Для меня это тоже родные места молодости, только несколько с другой стороны. Я никогда не жила в писательском поселке. Мы жили в военном городке, которые находился как раз перед писательскими дачами. Мы гуляли там с колясками, я ходила через все эти дачные кооперативы на работу в детский санаторий на другом берегу речки, пока всё не перегородили заборами и на пристань-пляж загорать-купаться мы ходили (а потом в реке увидели... ну да ладно, об этом не буду, но больше мы в Десне не купались). Вообще воспоминаний много. И жителей этих элитных дач часто видели в нашем военном городке. Заезжали они к нам в военторги (очень уж хорошее снабжение было в овощном до развала Союза — сплошной импорт!), а потом на рынок заглядывали и Рязанов, и Аллегрова, а Гердт не гнушался и подвезти по дороге (огромное спасибо ему, до сих пор вспоминаем!). К чему я всё это?! А к тому, что мы все намного ближе друг к другу, чем порой кажемся. И к тому, что интересный человек может смотреть на нас не только с книжных страниц, но и проживать совсем рядом. Очень жду продолжения автобиографии Дениса Викторовича! Здоровья и сил Вам, автор!

Господи, ну зачем я всё это вспоминаю? Зачем все эти люди и случаи? По большей части люди не знаменитые, а случаи обыкновенные, а то и дурацкие. Но все они – это тоже я. Мое внутреннее содержание.

Моя33/50 рецензий на лонг Большой книги и пространство читательской радости, тем более прекрасной, что неожиданной. Не поклонница Дениса Драгунского и не читала "Денискиных рассказов". Книжный дефицит СССР не позволил прочесть их в том возрасте, когда могли быть интересны, а позже бессмысленным казалось. Да и не нравился этот мальчик из телевизора, балованный барчук, проживающий свое образцово-показательное советское детство. У него были папа и мама, бабушки и дедушки - в глазах девочки, росшей без отца, роскошь поважнее импортных вещей и дорогих игрушек. Я была злой и завистливой, не понимала, почему у этого сопляка есть все, чего я лишена и не стремилась узнать о его чудесной жизни больше.

На самом деле и у него все было так, да не так. И детство совсем не в просторной светлой московской квартире, а прежде в коммуналке, потом в подвальном, "дворницком" этаже, правда, дома советской элиты, где ЦКовский завгар дедушка получил квартиру. Забавная подробность, связанная с "Денискиной кашей", вопрос о которой топ-3 на всех читательских встречах Дениса Викторовича. Нет, не выливал из окна, да и не мог бы сделать этого физически, потому что реальное окно находилось едва не ниже уровня земли. В этом рассказе воплотилась мечта папы о жизни в той самой отдельной, просторной и светлой. "Подлинная жизнь Дениса Кораблева" - автофикшен, и лучший из возможных. Обаятельная и умная, стилистически безупречная проза, самоироничная и безжалостная к себе, и не следующая фанатично завету: "Об ушедших хорошо или ничего".

Семейная сага с историей предков; мемуаристика, где оживают знаковые фигуры советского культурного пространства - мне, влюбленной в Ивана Дыховичного, счастьем было слышать здесь о нем; роман взросления, в котором забавные истории, разочарования, конфликты, победы обычного детства (как-будто детство бывает обычным) сплелись-слились-срослись с особой историей, даже двумя, и обе реверс медали, делавшей детство героя таким счастливым и уникальным. Первая - найти свою дорогу в жизни, не будучи поглощенным славой известного отца. Детям знаменитостей это удается не всегда, а когда случается, то не оттолкнуться, не перечеркнуть связи. В богатой династиями творческой среде такое сильно не у всех. И вторая - выйти из сияющего круга, очерченного образом. У Кэтрин Валенте есть рассказ, в котором выросший мальчик, что послужил прототипом Питера Пэна встречается со взрослой Алисой Лиддел, чтобы "покалякать о делах наших скорбных". Он говорит об украденном книгой детстве и по сути - жизни, она держится невозмутимо и отстраненно, но в финале читатель понимает, что безжалостный пресс славы и ее изрядно расплющил. Что ж, Денису Драгунскому удалось выдержать испытание Дениской Кораблевыым с честью.

Советую всем, от души. Это по-настоящему Большая книга.

Ух, поностальгировал! Прочел с удовольствием, хотя мое детство было совсем не похоже на детство героя и автора по совместительству. Драгунский вырос в "элитной" семье, в благополучной и сытой Москве. А я в небольшом городке на окраине Империи. Но все равно смог ухватить вкус детства при СССР, когда деревья были большими, а хлеб, шоколад и мороженное - вкусными. Про Дениса Кораблева читал, да и фильмы смотрел, поэтому было любопытно, сколько в лит. герое от живого мальчишки. Драгунский-младший смог эмоционально, живо и интересно пописать собственную жизнь, удивительно, насколько подробными получились воспоминания, такой памяти можно только позавидовать. И текст отличный, погружает в себя и не отпускает и послевкусе приятное остается.