Лиза из Ламбета. Карусель

Старым и верным друзьям прощаешь обычно многое, если не всё: забывчивость, непунктуальность, неудачные шутки, недомолвки, обиды... А писатели - точно такие же друзья, сопровождающие и поддерживающие нас на зачастую непростом жизненном пути, с ободряющими историями и рассказами о насущном. У каждого они, разумеется, свои. Мои - Рэнд, Бакман, Тургенев, Куприн, Кинг, Кастен, ДюМорье... Список можно продолжать и продолжать до бесконечности. Много ведь у меня подобных "литературных" друзей. Уильям Сомерсет Моэм, английский добропорядочный джентльмен, в перечне этом занимает вполне заслуженное и почетное место. Его слог, стиль, даже сюжеты написанных произведений так и отсылают к моему любимому девятнадцатому столетию, а ведь все значимые его книги созданы в двадцатом - вот что значит настоящий писательский гений...

Он упорно борется на страницах своих книг с предрассудками, нравственным невежеством, низостью людской натуры, сталкивая абсолютно противоположных героев - по складу характера и убеждениям; он показывает изнанку света и так называемой аристократии, не веря в то, что одни могут быть лучше, чище, возвышеннее других только лишь по признаку своего происхождения. Напротив, тот самый "свет" оказывается мраком, поглощающим все живое, рассадником опасной болезни - равнодушия, от которой пока вакцины не придумано...

Да, я говорю именно о "Карусели". Забавно: так много прочитала книг, вышедших из-под пера английского классика, что впору задавать мне вопрос не о том, что я у него читала, а вопрос, до чего же еще так и не удосужилась дойти. "Карусель" увидела в списке лучших книг, прочитанных участниками одного из клубов на ЛЛ. Загорелась прочесть и желание свое в этот раз откладывать в долгий ящик не стала: книгами нужно наслаждаться, тем более любимых писателей...

И возвращаясь к первым строчкам этой своей рецензии. Моэм не разочаровал (с ним такое иногда бывает, но, к счастью, не в этот раз), хотя и лучшей его книгой данный роман я, пожалуй, все же назвать не смогу. Но, как другу, давнему и любимому, я простила ему абсолютное неправдоподобие некоторых из сюжетных линий, пошлейшую мелодраматическую концовку, которой позавидовали бы едва ли не все современные авторы любовных романов, нежизненность некоторых их представленных им персонажей, в чьи поступки и мотивы я тоже не верила, простила даже несколько странное, одиозное отношение к женщинам. Глупые дурочки, беззаветно влюбленные в мужчину, которые теряют себя в этих отношениях, сухие старые девы, жены и матери, прикидывающиеся примерными супругами и родительницами, и тайно предающиеся разврату. О, карусель жизни, ты, конечно, чертовски богата на харизматичные людские типы, но отчего же среди представленных нам достопочтенным автором образцов действительно мало добродетельных натур, людей умных и здравомыслящих, хотя они, справедливости ради, здесь и были? Отчего вращаясь в этом свете вместе с его персонажами, хочется его поскорее покинуть? Вдохнуть свежего чистого воздуха, порадоваться тому, что ты не связан нелепыми рамками и условностями "благородного круга".

Какой же отрадой поэтому для меня при чтении данного романа стали диалоги Фрэнка и мисс Ли! Какое счастье всегда иметь в друзьях таких приятных, тонко чувствующих, ироничных собеседников... Читая страницы, на которых появляются эти двое - 30-летний крепкий молодой мужчина и 57-летняя женщина с россыпью морщинок на лице, - уверяешься, что не все еще потеряно в этом мире. В котором есть место для дружбы, для уважения, для острого, наблюдательного - и трезвого! - взгляда на мир. В котором людей судят по поступкам, а не по количеству денег. В котором главным грехом становится отступление от своих жизненных принципов, подлость и предательство.

Ироничное Моэм, как всегда, филигранно сочетает с трагическим - его тоже здесь будет много. Безответная любовь, потеря ребенка, самоубийство, смерть от тяжелой неизлечимой болезни... Английский прозаик не щадит чувств ранимого читателя, показывая жестокость жизни, отнимающей часто гораздо больше, чем дающей взамен. И вместе с тем наглядно демонстрирует красоту этой же самой жестокой жизни: красоту поступка, мысли и намерения, красоту ухода в мир иной, красоту подлинно сильной личности. Так, для меня, довольно меланхоличного читателя, едва ли не самыми прекрасными стали строки, повествующие о неизбежном в жизни каждого...

Нашлось место, впрочем, не только тонкой иронии, но и откровенно-забавному. Моэм любит показывать жизнь полнокровно, во всех красках: она ведь такая и есть - разная, но всегда удивительная...

Пошлейшие любовные адъюльтеры и интрижки, высокомерие по праву рождения и на контрасте с этим - твердость принципов, верность слову и делу, приверженность идеалам, поклонение уму. Люди глупейшие, низкие в своих похотях и страстях и рядом же - одухотворенные, интересующиеся не только низменным, но и высоким. Прозорливые и проницательные.

Красота слога и мыслей, глубина поднимаемых и вечных тем, трогательные (хотя и банальные по сути) любовные линии, философские раздумья, к которым приглашается и читатель, - все это с легкостью перекрывает найденные мною недостатки, заставляя читать с неослабевающим интересом все четыреста с лишним страниц книжки... Как ни странно, Моэм учит любить жизнь - несправедливую, неправильную. И людей, хотя они и далеки порою от совершенства... Грустная история с приятным послевкусием в духе Остен и Троллопа...

Без устали несется карусель, подхватывая на лету опоздавших, раскручивая сильнее, захватывая дух, под легкое дуновение теплого августовского ветра...

"Быть может, мир полон мук и разочарования, быть может, он не дает и десятой части того, что мы просим, быть может, он предлагает ненависть взамен любви, обманутые надежды, страдания, обыденность и бог знает что еще. Но есть нечто, с лихвой окупающее все остальное, останавливающее вращение карусели в этом жалком спектакле и придающее всему смысл, торжественность и величие, есть нечто, ради чего стоит жить. И лишь благодаря этому все наши страдания окупаются сполна". А с моим другом Моэмом мы еще непременно встретимся в обозримом будущем: как мне тут недавно напомнили, "Луну и грош" я у него тоже пока не читала)

"Славная эта Лиза, - говорили они. - Сейчас такую девушку редко встретишь..."

Сомерсет Моэм с недавних пор - один из моих любимых писателей, чьи произведения поражают глубиной поднимаемых тем, красотой стиля и используемых языковых средств, увлекательностью сюжета. Тем приятнее было познакомиться с его дебютным романом - "Лиза из Ламбета".

Сам Моэм позднее признавался, что роман этот основан целиком и полностью на впечатлениях от общения с простыми рабочими людьми (собственно сам роман о них и написан; в романе очень ярко и образно показаны грубость, необразованность людей, жестокие нравы, царившие в то время в их среде, мелочность, бездушие людей) и написан в подражание Ги де Мопассану (то есть автор имел в виду, что французский классик оказал на него самое прямое влияние):

"Этот-то материал я и использовал в "Лизе из Ламбета". Сочинять практически не пришлось. Я записал увиденное и услышанное с максимальной точностью и без прикрас. Поначалу все показалось мне слишком просто; я бы с удовольствием придал этой истории пикантности, а стилю - образности, да не знал как. Вследствие прискорбного недостатка воображения пришлось держаться фактов. В то время я увлекался Ги де Мопассаном и творил "Лизу" по образу и подобию его новелл. Теперь, как подумаю, сколько дурных образцов перед начинающим, подверженным всякому влиянию писателем, не могу не радоваться, что сам я подражал истинному художнику, имеющему талант рассказать историю просто, откровенно и так, чтоб за душу взяло".

"Дебютность" чувствуется: это и поиск своего стиля, верных выразительных средств для отображения персонажей, язык простоват (правда, автор уверяет, что это для того, чтобы жизненнее смотрелся весь описанный народ). По стилю мне, кстати, больше напоминает Золя (Мопассана собираюсь в этом году перечитать, поэтому, возможно, мое мнение еще поменяется:) Да и сюжет может показаться весьма банальным и оттого очень предсказуемым: тайная, порочная, любовная связь взрослого, 40-летнего, да к то же еще и женатого, мужчины, Джима с юной 18-летней, почти еще девочкой, Лизой ничем хорошим не может закончиться по определению (спойлеров в том нет, ведь завязка романа - романа как художественного произведения и романа как любовной связи - происходит чуть ли не на первых страницах книги). Лиза влюбляется без памяти, Джим уверяет, что тоже, но...жизнь расставит свои коррективы, хорошего финала не ждите, конец ужасает своей жестокостью и даже какой-то бессмысленностью...И любовный роман (а поначалу книга читается именно как любовный роман с адюльтерами как немаловажным признаком жанра и соответствующей обложкой) постепенно так превращается в драму...

"Остается только добавить, что так, как описано в "Лизе из Ламбета", городская беднота жила сорок лет назад. В официальный выходной мужчины надевали сюртуки с перламутровыми пуговицами и играли на гармониках; девушки завивали челки и носили огромные шляпы с множеством перьев. Они не знали ни патефона, ни кинематографа. Не читали газет. Вообще были куда хуже образованны, чем нынешние представители рабочего класса. Говорили на кокни; смею надеяться, что воспроизвел их речь с максимальной точностью. Их словарный запас не отличался разнообразием в отличие от их детей. Имея в распоряжении более скудный язык, они и чувствовали и думали проще. Пусть читатель не пытается увидеть в моем романе нынешний Ламбет".

5/5, Моэму удалось "переплавить" банальную и грубую зарисовку из жизни народа в глубокую психологическую драму, драму отчаяния, безысходности, бессмысленности. А еще это просто ода человеческой глупости и наивности, оттого книга, может, даже в своем роде поучительна. Героиню мне чисто по-человечески жаль - вот такого ужасного конца не заслуживает никто - но вместе с тем понимаешь, что все это - итог совершенных ею проступков. Джим никогда не притворялся холостым, Лиза прекрасно знала, что у него 5 детей и беременная жена, которого скоро родит ему 6-го ребенка. Отдаваясь внезапно свалившемуся счастью, предаваясь приятным иллюзиям, так легко забыть о порядочности, ответственности, репутации. Сделанного не воротишь, некоторых ошибок не поправишь. И книга как доказательство от противного: она учит, как поступать не надо. Настоящие леди так себя не ведут...

P.S. Бессмысленно сравнивать первое творение мастера с его последующими - гениальными, на мой взгляд, романами ( «Театр» Сомерсет Моэм , «Бремя страстей человеческих» Сомерсет Моэм , «Рождественские каникулы» Сомерсет Моэм , «Узорный покров» Сомерсет Моэм ). Здесь писатель еще в начале своего творческого пути (хотя к этому времени Моэмом и был уже написан ряд пьес, но все-таки роман - это чуточку другое), можно сосредоточиться на огрехах, неточностях, шаблонах (можно, но зачем?)

А можно увидеть красоту текущего момента, порядочных людей (которые тоже, кстати, сказать в книге присутствуют - взять хотя бы Тома, не отрекшегося от любимой до самого конца), красоту жизни, можно дорисовать в своем воображении, как бы выглядело в данном случае красивое - правильное - женское поведение, можно наконец начать ценить жизнь, единственную и неповторимую (разве не на это нам так ненавязчиво намекает финал, столь горький и ужасающий)...

Необычное открытие Моэма: вроде бы он и вроде бы нет, но в способности "препарировать" человеческую душу ему не откажешь. Это факт...

В данном конкретном издании как дополнительный бонус очень глубокое и мастерски написанное предисловие от самого Моэма - такой приятный подарок читателям) Люблю читать такие предисловия, вступления, обзоры, написанные самими писателями (по-моему, это называется автокритика): они ведь лучше чувствуют свои произведения (помню, мне также очень понравилось предисловие Стивена Кинга к его сборнику рассказов «Ночная смена (сборник)» Стивен Кинг )

Вот как интересно Моэм говорит (хотя он обо всём интересно рассказывает:) о начале своего писательского пути и своих литературных опытах:

"Примерно в то же время, когда я работал над "Лизой из Ламбета", мне попались статьи Эндрю Лэнга об искусстве романа. В числе прочих советов, несомненно, мудрых и полезных (они улетучились из моей памяти), Лэнг дал и один глупый совет: молодому автору не писать о своем времени и своей жизни, ибо что он об этом знает? Единственный жанр, в котором усилия молодого автора могут увенчаться успехом, - исторический роман. Здесь не станут помехой ни недостаток житейской мудрости, ни юношеская неискушенность. Теперь я знаю, какая это чушь. За первые двадцать пять лет жизни юноша получает огромное количество впечатлений; при наличии писательской жилки он, пожалуй, и прочувствует их полнее, чем во всю оставшуюся жизнь. То же относится к личным встречам, дружбам, влюбленностям, вражде - в суете последующих лет эмоции уже не будут столь сильны и ярки. Кто знает ближнего лучше, во всех деталях, чем мальчик знает своих родственников, их приятелей и слуг? Люди бессознательно раскрываются перед ребенком, перед отроком; раскрываются без той оглядки, которой руководствуются в отношениях со своими ровесниками или со старшими. На самом деле начинающему писателю нужен вот какой совет: пиши только о том, что знаешь. Воображение без опоры на опыт поистине чревато, а художественных приемов не хватает - конечно, молодому писателю только и остается, что держаться собственного восприятия реальности" (так что это не только воспоминания великого писателя и классика, это и советы начинающим авторам)

Да, чем как не каруселью является наша хаотичная жизнь: вроде всё движется вперёд, а в конечном итоге оказывается замкнутым кругом. Да и находящуюся впереди карусельную лошадку так и не удаётся укусить за дразняще-оскорбительный хвост. А когда сходишь с карусели, то потом какое-то время находишься в лёгком состоянии эйфорической прострации или тебя банально тошнит. Итак, господин Моэм отрывает вам в кассе билетики и предлагает насладиться захватывающим дух аттракционом неслыханной щедрости: каруселью человеческих страстей. Под умелым и ироничным пером Соммерсета Моэма карусельные лошадки ожили и, встряхнув дерзкими хвостиками, понеслись по привычному кругу.

В мелькающем калейдоскопе узнаваемых и не очень лиц можно выделить несколько основных персонажей, представленных писателем в наидостойнейшей манере тонкого знатока человеческих душ. Одним из таких персонажей является пятидесятисемилетняя старая дева мисс Мэри Ли, знакомая читателю по произведению Моэма "Миссис Крэддок". Попавшая, как говорится "из грязи в князи", она из бедной, но гордой дальней родственницы превратилась в состоятельную леди с вполне внушительным капиталом. Произошёл сей факт благодаря отписанному в её пользу наследству. Почившая мизантропка миссис Дуоррис сделала это в основном из вредности, чтобы не оставить пресловутое наследство кучке лицемерных и бесполезных родственников. Хотя нельзя не отметить, что миссис Дуоррис считала свою дальнюю кузину мисс Ли, с её острым умом, эрудицией, проворностью и философским отношением к жизни, достойной противницей и даже испытывала к ней некое чувство, отдалённо напоминающее симпатию.

Ещё один герой, близкий мисс Ли по духу и убеждениям, – это доктор Фрэнк Харрелл. Молчаливого и сдержанного, его никак нельзя было назвать душой компании. И лишь немногие знали, что за напускным спокойствием скрывается весьма темпераментная натура и живой, острый ум. Ему казалось, что во всех жизненных проявлениях скрывается тайный смысл, в поисках которого он со страстью изучал разные науки и философию, чем вызывал искреннее недоумение более ограниченных коллег.

В романе можно выделить три основные линии. Самая, пожалуй, достойная нравственных сомнений – история Бэзила и Дженни. Он – принадлежащий высшему обществу барристер, мечтающий написать книгу, она – официантка в пабе. Благородство, бедность и привлекательность очень гармонично сочетались в молодом человеке, что вскружило голову не только бедной официантке, но и богатой красавице-вдове миссис Мюррей, которую он просто боготворил. Но моральный облик Бэзила был таков, что обязывал его сделать выбор. И он его сделал.

Не менее драматичны истории соракалетней Бэллы, дочери церковного декана, и двадцатилетнего студента Герберта, горячего поклонника поэзии во всех её проявлениях; и история увядающей телом и душой миссис Кастиллион, в прошлом уважаемой замужней женщины, а ныне без памяти и здравого смысла влюблённой в молодого повесу Реджи, не слишком обременённого нравственными качествами и моральными убеждениями.

Ироничный и в то же время драматичный роман, где жизнь, как на ладони со всеми её трагедиями, обманами, изменами, амбициями. Но есть в ней и любовь, и уважение, и страсть, и благородство души. И Моэм прекрасно сумел соединить пороки и достоинства таким образом, что каждая история пришла к своему логическому завершению.