Переделкино: поверх заборов

Но кто мы и откуда, Когда из всех тех лет Остались пересуды, А нас на свете нет. Пастернак "Свидание"

"Станция Переделкино поверх заборов" не биографическая проза, не хроникально-документальный и не псевдоисторический роман. Это мемуаристика в классическом понимании - рассказ о тех, с кем автор был знаком, о событиях, в которых принимал участие или коим был свидетелем. Достаточно фрагментарный, это особенность жанра, рассказчик не ведет своих героев от рождения до смерти, как это делает биограф. В обыденной жизни такого рода воспоминания могут быть интересны членам семьи или клана, порой фольклористу, крайне редко журналисту или исследователю, если рассказчик был знаком с кем-то из значимых персонажей и может пролить свет на определенную область их биографии.

Мемуары Александра Нилина интересны хотя бы уже тем, что с раннего детства он часть среды, в которой значимы все. Сын писателя Павла Нилина, родился и рос в писательском поселке Переделкино, сохранив связи с детьми и внуками знаменитостей, с которыми был дружен в детстве. Учеба в школе-студии МХАТ обогатила его знакомствами в театральной и кинематографической среде, а учеба на факультете журналистики и сотрудничество в периодических изданиях - в журналистской, писательской, спортивной, Нилин много работал в спортивной прессе.

Сейчас, в свои восемьдесят два Александр Павлович ведет ютюб-канал с дерзким названием АПН, кто застал советское время, помнит, что этой аббревиатурой обозначалось новостное агентство, посредством которого соотечественники узнавали о событиях в стране и мире. Ведет хорошо и рассказывает интересно, являя эталонный образец мудрой энергичной деятельной зрелости, и это не эвфемизм, назвать его стариком не получается. Есть люди, над которыми время не то, чтобы не властно, вполне себе властно, но которые заняты делом и им интересно жить, Нилин из их числа.

Структурно книга поделена на четыре части, есть еще пятая, но она такая, в большей степени завершающая, подводит итог сказанному. Первая "Поверх заборов" детские воспоминания о переделкинских небожителях, увиденных глазами ребенка. Вот Фадеев читает в гостях у родителей отрывки из "Молодой гвардии", которая еще только подписана в печать, а маленький Саша крутится вокруг стола, все пытаясь подсунуть детскую книжку, чтобы почитали вслух ее, это ведь интереснее. Вот он бегает по поселку с незаряженным фотоаппаратом, "снимая" все подряд, Корней Чуковский просит фотографию, ребенок кивает, не в силах признаться, что пленки в аппарате нет, а после долго обходит соседа стороной.

Вот забегает на дачу Катаевых, чтобы перехватить у Пашки бутсы, Нилины переживают опалу, с деньгами в семье не слишком хорошо и уж конечно не до покупки футбольной обуви. И Валентин Петрович, подъехав в своем роскошном автомобиле, спрашивает: " А у тебя нет бутсов?" И ребенок говорит, что ему завтра должны привезти из Москвы, а сосед писатель кивает, словно эти слова подтвердили что-то такое, что он предполагал об этом мальчике. А вот подросток Саша учится водить машину, соседскую Эмку, едва не сбивает Пастернака и после уж не садится за руль во всю жизнь.

Вторая часть "Лауреаты" посвящена лауреатам, как несложно догадаться, госпремий. Николай Погодин, Константин Симонов, Борис Пастернак, бывший лауреатом Нобелевской, куда более престижной в большом мире. Третья часть "Аллея классиков": Чуковский, Шостакович, Ефремов, Кедров, Тренев, снова Катаев и Пастернак, Леонид Леонов, Лев Кассиль, Олеша, Юлиан Семенов, Василий Аксенов, Александр Авдеенко, Сергей Смирнов.

Четвертая часть "Дом творчества" - это уже друзья-приятели, пьянки-гулянки, многим из них стоившие карьеры, здоровья, а то и жизни. Читать, узнавая подробности о знакомых персонажах - одновременно интересно и порой неловко, такой род испанского стыда и досады на то, как бездарно и по-свински разбазаривали себя, как усердно гасили искру божью таланта. А впрочем, кто я, чтобы судить об этом, возможно именно пребывание в непреходящем алкогольном дурмане было залогом явления гениальных песен Высоцкого и стихов Шпаликова. И все-таки жаль.

Написанная прекрасным ясным языком книга. Без глянца и фотошопа, без погони за скандальной сенсационностью, нелицеприятная по отношению к себе, но с пиететом к героям.

Читал и первое издание книги. Конечно, изменения появились, но, на мой взгляд, незначительные.

«Они ушли, а я остался их соседом – по Переделкину, по времени и по себе, вместившему память по ушедшим»

(С. 9). Фраза напечатана в этом издании дважды. Книга Александра Нилина о том, что было с ним, его родственниками, друзьями и знакомцами. Ценна она «незашоренным», а порой и безжалостным взглядом, обращённым в том числе и на себя самого. Однажды Нилин, будучи за рулем, чуть не сбил Пастернака – «О, сюжет!» Автор весьма забавно его развивает… Наверное, тем, кто не читал Фадеева и Симонова, будет многое непонятно. Однако, может, именно этот материал и заставит читателя прочесть их произведения и составить собственное мнение. Сложные трагические фигуры, пытавшиеся идти в ногу с веком… Или Катаев, который в отличии от многих коллег любил и умел писать!

«…Сельвинский называл своих ближайших сподвижников именами поэтов пушкинского созвездия, не скрывая с кем ассоциирует себя»

(С. 196). Нилин видел жителей Переделкина близко, в неофициальной обстановке, «без маски», хотя некоторые не снимали её и на даче: совершенно неподражаемый Чуковский, игравший роль ежечасно! «Всплывают на поверхность» и основательно забытые: Погодин, Вирта и др. Особняком стоит Сергей Смирнов... Эта книга в том числе о дружбе, от том, на какой почве она возникает и как исчезает с возрастом или продолжается до смертного часа. Нилин дружил в свое время с внуком Чуковского, сыном Катаева и сыном Шостаковича, но всю жизнь был дружен с другими людьми. Эта книга и об отце, Павле Нилине. На мой взгляд, удивительный писатель, очень самобытный и откровенный («Испытательный срок», «Жестокость»). Нестандартен и подбор фотографий, где известные люди показаны в сугубо домашней «дачной» обстановке с очень едкими авторскими комментариями.

У меня бывают периоды, в которые все книги, что я читаю, оказываются (или кажутся) ужасно скучными. Сейчас я опять в таком периоде, и от этого хоть волком вой. Потому что скучно, крайне скучно. Я ожидала атмосферную книгу, где автор, участник и наблюдатель, рассказывает о реальной жизни в писательском Переделкине. Я была однажды в Переделкине, но в крайне плохом эмоциональном состоянии, поэтому и не смогла его оценить по достоинству. Этой книгой хотелось зарядить себя либо на исправление тех впечатлений, либо на повторную поездку. А получила я невыносимую скуку и флешбэки, из-за которых точно в ближайшее время туда не захочу ехать.

Итак, Александр Нилин рос на писательских дачах в Переделкине. Его с детства окружали творческие люди. И дети этих творческих людей сами зачастую стали творческими людьми. Как и сам автор, который работал в газете и написал эту книгу. Написал, чтобы оставить собственные воспоминания не только себе, написал довольно простым, близким к репортажному, языком.

В книге нет структуры, хотя она и делится на главы, подглавы и части, объединённые общей темой. Нет динамики. Даже героев, за которыми интересно следить, и тех нет. Хотя речь о писателях, с творчеством некоторых я даже знакома. По большому счёту, в книге описаны непоследовательные, отрывочные и реконструированные через много лет взрослой жизни воспоминания. О закрытой, частной жизни. В тот период истории, который запомнился многим чем-то нехорошим. Иными словами, драгоценный материал для исследования. Однако подан он вяло и монотонно, как реальный поток воспоминаний с личной оценкой действующих лиц. Вводной информации немного, полезной из-за этого книга не кажется.

Наверное, книга будет настоящим кладом для тех, кто любит писателей того периода, их закрытое комьюнити: всё-таки описываются здесь и небольшие, но интересные фрагменты из обыденной жизни. Увы, меня к таким узкопрофильным читателям не отнесёшь, поэтому я тут и ругаюсь.