Ору я в микрофон,
Опять с самим собой я вышел в октагон.
И снова проиграл, и снова победил.
Анатолий Царев
Я записалась в книжный клуб
читать дорожные романы,
я заглянула мира вглубь,
увидела дороги, страны.
Кто жил и странствовал, тому
понятен интерес настырный
к чужому поезда окну
у прожигательницы мирной
полночной лампы над строкой,
где сходит пассажир с подножки.
Своя-то жизнь роман такой
в цветной потрёпанной обложке.
Катя Капович
С творчеством Константина я знаком с осени 2016 года, когда в нашем казанском Доме Аксёнова прошёл его творческий вечер стихов и прозы (Дом Аксёнова упоминается и в романе, но об этом чуть позже). Кстати, именно это событие сподвигло меня на то, чтобы свои рассказы не просто публиковать, а и представлять их уважаемой публике, и через год с небольшим я уже проводил свой творческий вечер в том же Доме, а Константин поучаствовал в моей радиопередаче на День Святого Валентина. Но, как говорится в известном фильме, «щас не об этом».
С тех пор я достаточно внимательно следил за тем, что делает Константин, побывал на его интереснейшем моноспектакле «Разговор о другом» .
Были у Константина и музыкальные проекты - Posternak и «Лоукоустер», тоже весьма достойные, можете полюбопытствовать.
И вот, наконец, роман. Книга, только утвердившая меня во мнении, что автор - один из самых талантливых литераторов в сегодняшней России.
Я часто писал о так называемых road-movies - фильмах о путешествиях, одном из любимых жанров в кино. Роман Константина, наверное, с большой долей вероятности можно назвать road-книгой, что, конечно, сразу вызывает ассоциации с On The Road Керуака или Travels with Charley in Search of America Стейнбека. Да и сам автор говорит, что Берроуз (еще одна отсылка к битникам), услышав внутренние монологи Саши, задохнулся бы от зависти. Но исключительно ассоциации, я бы очень не хотел, чтобы к автору приклеивались ярлыки вроде «русский Керуак».
Итак, вкратце сюжет: главный герой - Саша Даль (автор впоследствии сказал, что его прототипом стал Алексей Вдовин), поэт и музыкант, выступающий с собственными песнями, при этом не любящий, когда его называют «бардом» или «автором-исполнителем». Саша, пройдя через болезненный развод и странное путешествие в Индию и Непал (так и незавершённая Випассана), отправляется в сольный тур по городам и весям России, включая родной город Саши Поволжск (NB - сам Константин родом из Самары).
Автор достаточно хлёстко и точно описывает посещаемые Сашей места: «Провинция. Жёлтые пятна рекламы. Плакаты угасших звёзд эстрады. Сверхновые рэперы. Две волны, а он где-то между, в слабой доле. Серая пыль на дне маршруток. Хриплое радио. Отвратительные объявления между песнями – не знаешь где сантехнику взять? звони семь пять семь пять семь пять – повторяя это всегда по два раза. Груды мусора во дворах, где брошенная маршрутка прячется за гаражами, как сбежавшая с уроков школьница с сигареткой. Нелепые названия кафе, пыльный хлам на балконах. И бессмысленные пробки – утром в одну сторону, вечером в другую, проще оставаться на одном месте.»
Саша, как я уже сказал, только что развелся с любимой женой Ксюшей, которая ушла работать в модное издание «Гидра» (превед, «Медуза»!), то самое модное, «в главное издание современности. В котором знают, как себя вести с женщиной. Какой альбом, пожалуй, главный в этом году. Кто – лучший писатель поколения. Как правильно мыть руки, дышать, жить, надевать презерватив. Посмотрите наши карточки прямо сейчас.» И эти драматические отношения - пожалуй, один из лейтмотивов романа. «Некоторых людей из головы не выселить, подумал Саша. Да и как спеть про это специально. Это должно прийти и спеться само. Как месячные, подумал Саша.»
Вообще, такие туры - дело сильно утомительное и, в общем-то, не сильно благодарное: «Он раздавал это маленьким залам по двадцать человек, вонючим вокзалам, ночным плацкартам, где засыпаешь под утро, и снова просыпаешься одним толчком, чек, раз-два, раз-два-три, снова петь, и так раз-два-три, четыре, пять городов подряд, поспав часов двадцать за неделю.» Наверняка автор здесь (хотя сам Константин всячески отрицает автобиографичность) вспоминает свой опыт туров, и тот самый, кстати, Дом Аксёнова с портретом писателя, в котором на выступлении Константина посчастливилось побывать и вашему покорному слуге.
Надо сказать, что почти весь роман построен в форме монологов, либо Саши, либо других персонажей, иногда - в третьем лице о Саше, но и это воспринимается как монолог.
Тур проходит, мягко говоря, не совсем гладко - отмены, переносы, проблемы с залами и звуком (в романе мы читаем целую оду правильному звуку от Саши). Принимая его за представителя той, «бардовской», культуры, ему даже предлагают выступить в местном поэтическом клубе - «а зрители у них были, судя по фотоотчётам – сплошь мужчины в потёртых вельветовых пиджаках, постаревшие музы с пронзительным взглядом, и сами пииты – седобородые, лысеющие, пузатые, простатит, алкоголизм, одышка». Гениальное определение такого рода тусовок, под которое подходит и одно известное казанское место.
Вообще весь роман - это, как мне кажется, история внутреннего надлома и внутренних противоречий Саши. Это касается и его отношений с женщинами - бывшей женой Ксюшей, менеджером Алиной и Ритой Малой, странной девушкой с дредами. И, конечно, того, что он делает - с одной стороны, Саша не хочет предавать свое: «Это же Саша Даль, наш Саша Даль, с добрым лицом, он всегда будет романтичным пай-мальчиком с залами на 30 человек. Он должен вот так улыбаться и так отвечать в ВК, и так писать песни. Крошечная армия восхищённых девочек, женщин с редким вкраплением вдумчивых мужчин – любила его и платила за билеты... такое смущение вообще, постыдное смущение перед нормой, и постыдное за то, что как бы предаю свой путь». С другой стороны, болезненное желание, как говорится, fame & fortune - массы просмотров и лайков, интервью Дудю, «Олимпийского», заполненного под завязку и прочих признаков «успеха», пусть и сиюминутных. Здесь очевидным антагонистом Саши становится ультрамодный рэпер Гиперболоид или просто Гипер (Моргенштерн? Окси?). И в одном из городов они причудливым образом пересекаются, пусть и косвенно (как - не скажу, спойлеров не будет). Саша говорит, что вообще не может называть рэп музыкой (в чем я с ним солидарен, по крайней мере, в отношении т.н. «русского рэпа. )Впрочем, в свое время сам Константин отлично выразил свое отношение к этому жанру в проекте «Лоукоустер» .
И родной город для Саши - тоже повод для самоутверждения: «Я разорву каждый город, и особенно Поволжск, где могут прийти её подруги, если они меня не вконец возненавидели после её развода, я дам самый охренительный концерт в Москве, и даже если она не придёт ни на один – а она не придёт – все её общие знакомые будут говорить про этот концерт, про него, про его песни и голос, что он – последний герой, и эта бл..дская «Гидра», в которой она теперь работает, про него напишет.»
Сюда же можно отнести и сложные отношения с отцом - сильно пьющим бардом «старой школы», который всячески подчеркивает, что не одобряет то, что делает сын. В общем, скелетов в шкафу у Саши предостаточно. Отдадим должное автору - описано это мастерски.
Отдельная история - монологи персонажей романа, весьма колоритных, это и провинциальные звукачи и менеджеры («Охреневший, вообще. Звук говорит, плохой. Не летает говорит. Пздц. Да что значит, не летает. Гусь московский. Бард, бл... Звук не ворона, чтоб летать), и ревнивые быки-гопники, и библиотекарши («Почему я не отменяла наш поэтический, куда пришло всего четыре человека, почему я работаю в глуши, почему я содержу пыльный бастион книг, преданья старины»). Хотелось бы, конечно, особо упомянуть и Бальзака Веньяминовича, «говнаря, уличного музыканта в электричке Тула – Москва, возраст неизвестен» с его проникновенными монологами о мочеиспускании и волшебных свойствах «Жигулёвского» (превед, Веничка!) - здесь отсыл к Самаре, знаменитому пивбару «На дне».
А уж узнать, при чем здесь Дудь, легкие наркотики, ВИЧ, особенности РЖД, посты и лайки, админки групп в ВК и повадки таксистов - это уж предоставляю вам, будущие читатели романа.
Недавно Константин написал о своих текстах: «Это даёт мне свободу писать то, что я хочу, как я хочу. Подстраиваться мне больше не надо. Не надо вилять жопой, чтобы понравится 50 девочкам, вместо 40, чтобы продать билеты на романтическо-поэтический вечер имени меня. Неа. Пусть моя второсортная шляпа остаётся без имени. Промельк в титрах к сериалам не считается.
То, что будет моим - будет таким, как я хочу. Это уже будет первосортным мной.
Даже если это будет третьесортным.»
61 понравилось
