Калибровка, обновление и поиски истины
Смысл этой книги можно коротко охарактеризовать следующей цитатой: «Признавая свою неправоту, мы учимся быть правыми».
Я был(а) неправ(а), информация, которой я владею, неполная - сильные слова, часто открывающие путь к изменениям. С осознания ограниченности, а нередко и ложности, собственного мировосприятия, может начаться увлекательный путь познания.
Историк Марк Блок писал: "Правда, в мире ученых встречаются этакие покладистые люди, которые при двух антагонистических утверждениях останавливаются на чем-то среднем; они напоминают мне школьника, который, отвечая, сколько будет 2 в квадрате, и слыша с одной стороны подсказку «четыре», а с другой – «восемь», решил, что правильным ответом будет «шесть»". Но каким образом узнать, что два в квадрате действительно равно четырём? Джулия Галеф предлагает развивать в себе «взгляд разведчика». Его регулярная тренировка должна помочь научиться оценивать реальность более объективно.
Взгляд разведчика — это стремление видеть мир таким, как он есть, а не таким, каким хочется его видеть. Именно взгляд разведчика позволяет замечать собственные ошибки, искать свои слепые пятна, проверять предположения и менять маршрут. Именно он подталкивает задавать себе неудобные вопросы, например: «А что, если в том споре я была неправа?», или «Оправдан ли этот риск?», или «А как я отреагирую, если то же самое сделает сторонник другой политической партии?»
Книга представляет собой нечто среднее между исследованием в области психологии и селф-хелпом, который даёт советы, как повысить результативность и точность наших суждений. Знания по тому или иному предмету сами по себе не гарантируют взвешенных решений и выводов, основанных на фактах. Мышление разведчика поможет употребить эти знания с пользой, убеждена автор. При этом большинство из нас мыслят как солдаты. Итак, перед нами два типа мышления - две метафоры, описывающие подход к отбору и обработке информации. Почему одни люди видят только то, что соответствует их ожиданиям или верованиям, тогда как другие способны оттачивать гипотезы, подвергать их калибровке и даже отказываться от своих убеждений в случае открытия новых фактов? Первую категорию автор называет солдатами с директивно мотивированным рассуждением, вторую - разведчиками.
Солдат стремится отстаивать идеи, которые кажутся ему дружественными, и бороться с теми, которые он воспринимает как враждебные. Он мыслит в категориях, своих надо защищать любой ценой, а там враг (открывающиеся факты объективной реальности, новые идеи и прочее), которого надо победить. Именно употребление военной терминологии натолкнуло автора на мысль использовать метафоры из той же области. Такое восприятие реальности в терминах «друзья - враги» мешает мышлению солдата правильно оценивать входящую информацию.
Человек, мыслящий как разведчик, стремится как можно точнее нарисовать карту местности. Он хочет, чтобы на его мысленной карте были отмечены все потенциальные угрозы, все мосты и переправы, которые могут неожиданно пригодиться. Он на самом деле стремится узнать, какие возможности и какие риски предоставляет изучаемая им местность. Разведчик спрашивает себя, «насколько надежны те сведения, что у меня есть?». Автор считает, что этот принцип применим практически ко всем сферам, где человек должен принимать решения. Разведчик не лишён ни эмоций, ни предрассудков. Его сила в том, что он способен видеть, невзирая на свои предубеждения.
Смотреть на мир взглядом разведчика — значит желать, чтобы твоя «карта» — восприятие себя и окружающего мира — была как можно более точной. Конечно, все карты — несовершенные подобия реальности, и разведчик это знает лучше кого бы то ни было. Стремиться к точности карты — значит осознавать пределы своего понимания и не забывать, какие области на нее нанесены приблизительно или полностью неверно. И еще это означает постоянную готовность изменить свою точку зрения, если поступит новая информация. Когда смотришь на мир взглядом разведчика, никаких «угроз» твоим убеждениям не существует. Если обнаруживается, что раньше ты в чем-то ошибался, — отлично: значит, отныне твоя карта станет точнее, а это принесет только пользу.
Деление на две группы условно. Один и тот же человек может быть сегодня солдатом, а завтра разведчиком. Взгляд может меняться в зависимости от обстоятельств. Тем не менее некоторые люди проявили себя как отличные разведчики. Среди них полковник Пикар, сыгравший важную роль в деле Дрейфуса, и Чарльз Дарвин. Последнему умение адекватно воспринимать критику помогло в совершенствовании разрабатываемых им научных теорий.
Для иллюстрации своего тезиса автор подробно останавливается на деле Дрейфуса - шпионском скандале, потрясшим и разделившим французское общество в конце XIX века. Вокруг этому знакового инцидента вращается замечательный исторический роман Роберта Харриса «Офицер и шпион».
Альфред Дрейфус, офицер французской армии еврейского происхождения, был обвинён на основе случайно найденной в мусорной корзинке рукописной записки. Сличение почерка, казалось, подтвердило его виновность. Это он передавал французские военные секреты Германии. Не все эксперты с этим согласились. Но тем, кто в силу собственных предрассудков был убеждён в виновности Дрейфуса, этого «доказательства» было достаточно. Они предпочитали отбрасывать то, что не вписывалось в их картину миру. На этом фоне солдатского мышления положительно выделяется полковник Пикар. Он тоже был не свободен от предрассудков своего времени и класса, подчёркивает Галеф. Однако эта предвзятость не помешала Пикару профессионально делать свою работу. Дрейфус либо писал ту злосчастную записку, либо не писал. И Пикар, рискуя карьерой и даже свободой, поставил своей целью выяснить, как дело обстояло на самом деле. Это пример мышления разведчика, когда факты объективной реальности воспринимаются как таковые, а не как дружественные или враждебные идеи. Разведчик способен подвергать поступающую информацию максимально непредвзятому анализу, даже когда она противоречит привычной или приятной ему картине мира. Вначале Пикар, как и его коллеги, верил в виновность офицера Дрейфуса, но он смог изменить своё мнение под грузом открывшихся свидетельств.
Автор пишет о важности употребления таких оборотов, как «мне кажется», «я думаю», «вероятно» и т.д. Рекомендуется обрамлять ими собственные мысли. Собеседников, как правило, отталкивают безапелляционный тон и излишняя самоуверенность. От разных формулировок одной и той же идеи в немалой степени зависит, как её воспримут окружающие. Всё так. Только, наверное, нужно избегать ситуаций, когда за дровами не видно леса.
Галеф разделяет два типа уверенности - эпистемическую и социальную. Эпистемическая уверенность описывает насколько вы уверены в том, что правда и что нет. Излишне проявляя такой вид уверенности, мы рискуем показаться безосновательно самонадеянными. Иначе дело обстоит с социальной уверенностью, т.е. уверенностью в себе. Это наши интонации, жесты, осанка и выбранные формулировки, которые посылают собеседникам сигнал, что нас стоит послушать. Говоря о преимуществах социальной уверенности, автор ссылается на имеющиеся исследования.
Однако эпистемическая уверенность и социальная уверенность необязательно должны идти рука об руку. Посмотрим на Бенджамина Франклина. Социальной уверенности у него было хоть отбавляй: он прославился своим обаянием, остроумием и брызжущей через край бодростью. Он всю жизнь заводил новых друзей и основывал новые учреждения. Он был настоящей знаменитостью во Франции, где его постоянно окружали поклонницы, называвшие его Cher Papa («дорогой папочка»). Однако избыток социальной уверенности у Франклина сочетался с намеренным недостатком эпистемической уверенности. Такой прием он выработал еще в молодости, когда заметил, что собеседники чаще отвергают его аргументы, если в них встречаются слова вроде «определенно» и «несомненно». Франклин приучил себя избегать этих слов и всегда предварял свои заявления выражениями вроде: «Я думаю, что… Если я не ошибаюсь… В данный момент мне кажется, что…»
Допущение возможных ошибок и неуверенность, обусловленная «неопределенностью мироустройства, которое по сути своей хаотично и непредсказуемо», не мешают производить впечатление компетентности на оппонентов или потенциальных клиентов.
Автор пытается разобраться с тем, как люди меняют свою точку зрения. В этой связи она говорит о некоторых интернет-площадках, где пользователи обмениваются мнениями. Думаю, что люди, на мнение которых повлияло общение на форумах с теми, кто придерживается противоположных взглядов (феминист - антифеминист, либерал - консерватор), могли быть так или иначе открыты к калибровке своих позиций. Поэтому они и пришли ознакомиться с аргументами противоположной стороны. Более того, в некоторых случаях человек, столкнувшись с критикой своей точки зрения, ещё крепче начинает держаться за неё. То самое мышление солдата в действии. Надо защищать мои позиции. К тому же человек, который понимает, что его представления уже достаточно подкорректированы, постоянно обновляются и основаны на аргументах, часто не чувствует потребности кому-то что-то доказывать. Желание ввязаться в спор порой служит признаком того, что где-то на периферии сознания человек сомневается в своей правоте. Ему в первую очередь хочется убедить самого себя. Иными словами, у меня сомнения, что общение с идейными оппонентами само по себе может помочь развить мышление разведчика. Возможно, для этого оно должно идти в комплексе с другими факторами, заставившими «взгляд солдата» усомниться в своей правоте.
Справедливости ради скажу, что такую уверенность мы выражаем в том числе и для простоты. Было бы очень неудобно вести разговор, если бы после каждого утверждения приходилось давать численную оценку вероятности того, что оно истинно. Однако даже если нас кто-нибудь прервет и спросит, насколько мы уверены, мы, скорее всего, скажем, что на 100%. Вы сами это заметите, если поищете в интернете фразы вроде «насколько вы уверены, что…» или «насколько точно, что…». Вот несколько примеров, найденных мной в дискуссиях на сайтах Quora, Yahoo! Answers, Reddit и разнообразных форумах. Насколько вы уверены, в процентах, что существует разумная жизнь вне Земли? «Я на 100% уверен, что разумная жизнь существует на других планетах». Насколько вы уверены, что выполните план по продажам на 2017 год? «Железно». Атеисты, насколько вы уверены, что не обратитесь в религию, например христианство, на смертном одре? «Абсолютно уверены».
Меня несколько удивили такие ответы. Я бы на их месте вряд ли ответила с такой уверенностью. Мне казалось, что люди редко бывают уверенными на 100%. Но автор пишет, что даже специалисты часто выражают абсолютную уверенность по какому-нибудь вопросу в своей области и при этом часто ошибаются.
Любопытна заметка о раздутой идентичности. Галеф советует стараться не идентифицировать себя с собственными представлениями по тем или иным вопросам. В некоторых случаях сделать это крайне сложно. Политика, религия, рождение и воспитание детей могут быть слишком сензитивными темами, чтобы отделять их от собственной идентичности.
Существенная часть книги уделена советам, как начать мыслить как разведчик. Среди них мне запомнились метод калибровки и идея об обновлении по мере необходимости собственных убеждений.
Представьте себе, что вы разложили все свои убеждения по полочкам на основе того, насколько вы уверены в каждом: и обыденные прогнозы («Мне понравится в этом ресторане»), и убеждения относительно собственной жизни («Муж/жена мне не изменяет»), убеждения относительно мироустройства («Курение вызывает рак»), базовые аксиомы («Волшебников не бывает») и так далее. Положить мнение в ящик с надписью «70%» — значит заявить: «Я ожидаю, что в вопросах такого типа мое мнение окажется верным примерно в 70% случаев». Раскладывая свои мнения по ящичкам, вы подсознательно стремитесь к идеальной калибровке. Это значит, что, если вы объявляете какое-то утверждение правильным с вероятностью 50%, оно должно оказаться правильным примерно в 50 случаях из ста, 60% — в 60 случаях из ста, 70% — в 70 случаях из ста и так далее. Идеальная калибровка — абстракция, которой невозможно достичь в реальной жизни. Однако это удобный эталон для самопроверки.
Подводя итог, мне понравилось метафорическое разделение мышления на условных солдат и разведчиков. Однако сложно сказать, в каких случаях предложенные рекомендации по развитию способностей разведчика будут по-настоящему эффективны.
142 понравилось
