Тело не врет. Как детские психологические травмы отражаются на нашем здоровье

В своей работе "Тело не врёт" Алис Миллер выдвигает следующую гипотезу: основные психологические травмы, мешающие нам жить в настоящем, были получены в детстве, а наше тело сигнализирует о них посредством различных заболеваний и недомоганий. Книга делится на три основные части. В первой автор в качестве обоснования своей гипотезы приводит в пример истории разных знаменитых персоналий. Про сложные отношения с родителями у некоторых из них я знала, это, кажется, довольно общеизвестно - тем, кто знаком с их творчеством (Кафка, Мисима). Насчёт других не слышала - перепроверять не стала (Чехов, Джойс, например). Если насчёт того же Кафки поспорить сложно - достаточно вспомнить "Письмо отцу", то другие примеры вызывают вопросы. Не очень убедительным выглядит обоснование автором ранней смерти Чехова от туберкулёза, вызванного якобы сложными отношениями с отцом-пьяницей. Таких примеров у Алис Миллер масса. Также она пытается их как-то символически интерпретировать: так, Пруст всю жизнь страдал от астмы, потому что мать "душила" его своей заботой. Автор и сама признаёт, что есть, разумеется, много людей, болеющих или умерших от болезни - или же просто умерших рано - у кого, скажем так, не было серьёзных проблем в отношениях с родителями ("скажем так" - потому что, по мнению автора, у более чем 90% людей они есть). Или наоборот: у кого-то непростой опыт взросления никак не отразился на здоровье. Этого Миллер никак не объясняет. То есть создаётся ощущение, что она просто приводит произвольную выборку из отдельных громких случаев, причём в некоторых из них связь между детско-родительскими отношениями и трагической судьбой во взрослом возрасте не то что бы очевидна. На что я ещё обратила внимание: описывая опыт отдельных писателей, имевших в детстве опыт насилия, инцеста, жёсткого и тоталитарного контроля со стороны отца или матери (Вирджиния Вулф, Верлен, Рембо, Мисима), помимо садистских или мазохистских склонностей, различных зависимостей - как романтических, так и наркотических, Миллер отмечает также гомосексуальные наклонности. И если всё прочее автор списывает на последствия детских травм, то последнее она рассматривает как "попытки раскрыть свою природу" и т.д. Эта закономерность бросается в глаза, но никакого значения автор этому не придаёт и как перверсию - хотя бы в данном случае - не рассматривает. После ряда, на мой взгляд, неубедительных примеров, дополнительно подкреплённых ссылками (без прямого указания на источник) на различные безымянные исследования и статистические данные, Миллер переходит к рассмотрению общих случаев, а именно: наркотические зависимости, пищевые расстройства, склонности к самовредительству и т.д. Во всех случаях - это, разумеется, подаваемые телом знаки. Как правило, они сигнализируют о необходимости прекращения всяких отношений (вернее, попыток наладить отношения) с родителями, после чего симптомы пропадают, болезни рассасываются и появляются новые жизненные силы. Очевидно, что вся эта схема выглядит несколько наивно (прямо даже немного в духе магического сознания), однако доля истины в этом есть. Прекращение или, как минимум, сокращение контактов с людьми, вызывающими болезненные воспоминания, эмоции; склоняющими к тому, чтобы подавлять себя, корректировать при них своё поведение и притворяться, конечно же, в целом улучшает состояние травмированного человека. Алис Миллер, правда, достаточно критична в адрес психоанализа - по её мнению, достаточно сочувствующего, понимающего свидетеля (которым, кстати, не обязательно должен быть психотерапевт), чтобы все отравляющие чувства вышли наружу. Я же думаю, что без дополнительной внутренней проработки этих чувств от них полностью не избавиться. Хотя бы потому, что некоторые из них как бы "закапсулированы" - и не обязательно нужно разблокировать эти воспоминания (ведь не зря же они заблокированы) - но каким-то образом их всё-таки необходимо коснуться и пережить. В заключительной части книги, которая представляет собой нечто вроде отдельных заметок (сюда входит, например, выдуманный дневник пациента, история написания книги да и просто какие-то заметки на полях), автор ещё раз подчёркивает лейтмотив своей работы: помимо основной гипотезы, сюда относится ещё и критика в адрес традиционного психоаналитического подхода, религии и морали. По Миллер, уважение и терпимость к родителям, какими бы они ни были, это характерная и базовая черта любого общества, которой оно настолько проникнуто, что даже на личной психотерапии пациент не может нарушить этой догмы, более того - сам терапевт не даёт ему это сделать. Якобы осуждение родителей - это безусловный моветон, поэтому большинство терапий остаются безрезультатны, а пациенты просто ещё глубже прячут в себе обиду и злость на родителей, насильно вызывая у себя мнимое прощение и чувство вины за собственные эмоции. Не знаю, как обстоят дела у западных коллег Алис Миллер, но не сказала бы, что подобное характерно для отечественной психотерапевтической практики. Простить родителей и забыть обиды - это скорее обывательская позиция. А вот совет автора о том, чтобы непременно делиться с окружающими историями из своего травматичного прошлого - это странная практика, которая, пожалуй, нигде не приветствуется и вызывает недоумение. Вообще, "Тело не врёт" - тяжелая для восприятия книга. Я имею в виду тех читателей, кто имеет детский опыт, подобный описываемому в ней. Я так и не поняла, что она у меня вызвала: ретравматизацию или чувства, скорее похожие на болезненное исцеление-пробуждение (которые иногда бывают после особенно тяжких сеансов психотерапии). Склоняюсь больше ко второму варианту (хотя и первый имеет место), потому что рассуждения Миллер помогли ещё раз поразмыслить о уже немного позабытом. Понять, что родителей не прощают только потому, что они - родители (а в особенности потому, что прощать тех, кто не просил прощения и не чувствует себя виноватым, не стоит). Расставить приоритеты и вспомнить о личных границах. В целом, для меня книга была полезна. Хотя автор своей жёсткостью и критичностью почему-то вызывала интуитивное недоверие. Временами казалось, что она сама излишне замкнулась в собственной обиде, обвиняя всё вокруг: родителей, общество и его ценности, религию. Когда человек так напорист, с упорством повторяет одно и то же, кажется, что вряд ли он достиг той точки, из которой может помочь другим. В общем-то мои предположения подтвердились, так как впоследствии я узнала о том, что со своим собственным ребёнком Алис Миллер была всё той же негативной матерью, последовательницей "чёрной педагогики", которую она так активно осуждала в этой книге. Увы, осознание не всегда ведёт к исцелению.

мысль о том, что родителей можно порицать и критиковать в слух для кого-то все ещё является шоком и осуждением. Как ты можешь так о своих родителях? Они столько сделали для тебя!

однако это не верно для всех, да и никто не просился в долг на этот свет.

ОСНовная мысль, которая мне не давала покоя в начале изучения материалов психологии и психотерапии, а я начинала с Фрейда, о боги, как мир жесток; на тот момент, мне не попалось и хотябы одной книги о том, что если вы не хотите прощать родителей- не прощайте.

Меня это так злило
Почему я собственно говоря не могу злиться на то, что мне было больно, что родители действительно сделали что-то неправильно? Почему это я должна брать на себя ответственность и идти по жизни словно исус, спокойный, любящий образ человека, когда и тот был в гневе и мог наказывать.

Мне не нравилось, что шли такие аргументы по типу, ты будешь сожалеть, если не простишь, пока они не исчезнут, вот умрут и что делать?

Такое ощущение, что моя жизнь ничего не стоит и мой приоритет это счастье других людей.

Как будто я оказалась в огромном долгу, которого и не просила

А тут впервые попадается книга, которая разрешает злиться на родителей и не прощать их.

Но звучит, это куда лучше, чем

Ох, у них тоже были трудности, поэтому твой папа бил тебя оголенными проводами, но вот он старенький и ты покажешь насколько ты выше, лучше и добрее чем этот человек, что ты сильная раз перешла эту черту ненависти и взрастила в себе любовь.

Это скорее звучит как жалость, а не любовь или социальный долг с виной.

Потому что я немного подумала, что я ощущаю к родителям и это отличается от моего гнева раньше и ощущения несправедливости, обиды

Я смотрела на их жизни и детство через те же истории как относились плохо к ним их родители, но это не побудило во мне мысли о полном прощение

Это как разрешать кому-либо совершать насилие над другим человеком, только потому что у насильника травма и грустное детство.

Да, им тоже было трудно, но это не даёт никакого права для жестокости

Они старались, но это тоже оказалось недостаточно

И я осознала, что никогда точно не получу то нужное количество любви от моих, особенно от папы

Мне кажется, я понимаю, но не прощаю и это нормально, я не требую и не желаю, не любить той детской преданностью не значит, что я в состояние отвращения и ненависти, но это отличается от более здоровых отношений между детьми и взрослыми