Тревожное лето майора Щербакова
Орудующий в Ленинградской области маньяк и Мария Апраксина, вернувшаяся на родину из Израиля, конечно, никак между собой не связаны. Но в той или иной степени пути их пересекаются уже потому, что обоими делами занимается нерадивый и не слишком успешный майор Щербаков.
С самого начала часть повествования ведётся от лица Павла Шувалова. Это позволяет заглянуть в детство и пройти вместе с героем путь взросления, а заодно подсмотреть за некоторыми странностями воспитания и почувствовать, откуда взялись и как работают триггеры, сделавшие из чувствительного нежного мальчика того самого нелюдя, которого и разыскивают в связи с убийствами девочек.
Иначе говоря, особой интриги нет. Остаётся дождаться, как именно серийник будет выявлен и обезврежен.
Судьба Щербакова тоже, как на ладони. Читатель узнаёт обо всех его четырёх браках, суеверном поиске примет во всём, что окружает, честолюбивых мечтах и совершённых ошибках.
Мария же никакая не графиня вовсе, а обычная девушка, назвавшая первое имя, что пришло в голову, потому что настоящего, как она утверждает, не помнит.
Каждая из историй могла бы стать чем-то большим, чем просто зарисовка с натуры (по замечанию автора, книга основана на реальных событиях, впрочем, тут впору вспомнить Станиславского, который не верит). Но не стала.
Маньяк, чья жизнь исследовалась тщательно с претензией на выявление социальных и психологических истоков насилия, был обнаружен и пойман как-то внезапно, и акцент сразу сместился на тайны Марии. Но тоже как-то вскользь, будто из ниоткуда.
В итоге «наше дело правое», «всем сестрам по серьгам» и лёгкое недопонимание «что это было?»
Лето стояло необычайно жаркое. Это автор настойчиво подчёркивает в самом начале. Но деталь остаётся лишь деталью. Образ поломанных игрушек в качестве аллегории искалеченных детских судеб хорош, но он словно больше, чем всё произведение, и ему явно тесно в созданных рамках.
Словом, очень сложно оценить впечатление: как будто и был интерес, но в памяти прочитанное надолго не задержится.
4 понравилось
