Основа гнусного вертепа.
- Как вспомню, что рабочие голодают, так сразу жрать хочется.
Хорошо известная каждому, кто жил в СССР, эсерная личность Боря Савинков, свалив из ссылки, прибывает в Питер, чтобы творить террор. На конспиративной даче он вливается в ячейку, которая занимается обслуживанием отсеченной головы повешенного в 1881 году изобретателя-народовольца Кибальчича. В то же время ротмистр Анненский ловит в столице маньяка с топором - Раскольника (зацените отсыл к Достоевскому, хах).
Чтобы не попортить рук, Александр Павлович пользовался кастетом.
Вот еще один талантливый гаврик, пожелавший поплясать на костях отечественного исторического наследия начала 20 века. Не сериал, товар штучный, потому кошерный, ибо написан отменно. Редко можно увидеть фото автора, показывающего читателю фак (инфорнал факъ), поэтому я был готов к содержимому этого старорежимного ящика Пандоры. Главы короткие, а язык у сочинителя длинный (порванный ливер, ахах). Кто-то же должен был это написать, и, слава богу, написал. Причем так хорошо, что можно безостановочно цитировать.
- Попробуем кокаин и проследим, как он влияет на нервную систему Антона Аркадьевича.
Никаких претензий к товарищу Гаврюченкову быть не может, написано великолепно, получше многих. Отрадно, что каждый автор вставляет какие-то свои, выпавшие из языка старые словечки. Вот и у него тоже насыщенный суповой набор: скубент, ретирадное место, афронт, афедрон, ипокрит, гроб повапленный, жовиальный и прочая. Внимательный к деталям роман, органично балансирующий на грани стеба, фантастики, истории и крутого, я бы сказал – жлобского, детектива, с пасхалками для дюже умных и не очень. Хорошо автор постебал революционеров; как Савинков в народ ходил, ахаха, угар. Смешно, да, но близко к истине – революционерами становятся лишь обиженные. Ограбление Вальцмана в диалогах шедеврально, впрочем, весь роман с большим процентом жирности. И он куда умнее остального развлекательного контента в этом жанре.
Тщеславные зоилы обожают возводить хулу на демонов старшего чина, тужась доказать своей лиге, что не только на Солнце, но и на Уране бывают пятна.
Наваристый текст, персонажи убойные: Анненский – как наглое стенобитное орудие, Савинков – интеллигент со всеми вытекающими, троглодит-нигилист Воглев, тихий финский крестьянин-убийца, позеры, стукачи, психи, бомжи, маргиналы, дамский критический кружок, обсуждающий Печорина, омагад! Я как тот придурок в театре, который кричит «браво!». Заслужил, автор, заслужил.
Их было пятеро – тех, кто ради Бахуса положил большой ржавый болт на производительный труд и производственные отношения.
Видел недовольный отзыв на этот роман, мол, автор все переврал про Савинкова, что он компилятор, тырит у Уэллса, Акунина, Беляева и прочих, и фантазии у него нет. Я бы так сказал: это не компиляция, а экспроприация – вполне в революционном/постмодерновом духе. Ей-богу, народ не понимает, что читает – историческое, стебное или фантастическое, а тут вообще все вместе. Может Савинков и был трагичной фигурой, но в истории все фигуры такие. К тому же он сам себе такую жизнь выбрал, ибо был идейным, рефлексирующим антагонистом. Персона Савинкова с его конем бледным автором выбрана метко и прописана близко к оригиналу.
- Хорошо быть богатым и успешным экспроприатором.
Думал я, что это будет что-то вроде мэшапа, но автор оказался идейным литератором, бодающим слово и дело. Очень смешной роман, но его явно не все оценят (ужоснах!). Буквенный деликатес, мозг ест и балдеет. Лично мне на ум пришли «Собачье сердце» и «Роковые яйца». Раньше бы это назвали сатирой или памфлетом, ныне же такое называется стебом. И это не детектив, это хулиганский панк. Автор так смачно живописал лицо пролетариата – чисто восторг. Имея характерный вид подколодного, он мог бы запросто сыграть стукача в своей собственной экранизации.
- Лучшая плата за фанатизм – это виселица.
- Со времени Иисуса невиновных нет. - Вы не читали Пушкина? - Не довелось. Все протоколы да протоколы.
Каждый мужик с топором, похоже, мнит себя Раскольником.
- Срать я хотел на вашего Ленина!
Если вбить над табуреткой крюк – можно вешаться.
- На этот случай вам была приготовлена параша.
- Француз заводит собаку из эстетических соображений, немец из практических и только русский, чтобы почувствовать себя барином.
- Настала летняя пора, кастет быстрее топора.
Без кислорода жизнь оказалась невозможна, и это стало для молодого юриста откровением. Ранее он считал, что жизнь невозможна только без денег.
- Бога убили и съели попы.
- Революционеров бить нельзя.
- Не лютуйте над угнетенными. Им и так тяжко.
- Честное слово, настоящее избиение ходячих мертвецов. - Это Пи-итер, привыка-айте.
- Критики никогда не отдыхают, иначе их переполнит яд и они околеют в собственном соку.
По вороту линялой кубовой рубахи ползла вошь.
- Камрад, ты не нигилист, ты позёр.
- Опщество прогнило. Мы идем его чистить.
- Сицилисты – они бедовые.
Сыщик за сутки пообщался с таким количеством грешников, что смыть скверну моли только баня и публичный дом.
Революция вместо эволюции.
7 понравилось
