"Вечером были у Каликов. Миша Калик ничего не понимает в
"современных искусстве и литературе и ничего о них не знает. Он целиком из советской жизни."
"Прибежал рассерженный Фима Севела и стал допрашивать Яшку – кто забросил к нему на середину салона пластиковый пакет с говном. "
"Я договорился с приятелем, что еду с ним в Тель-Авив. Мише Калику сказал, что, если будет место, возьмем и его с собой. Места не было, Калик уселся в машину и сказал мне: «Старик, ну ты как-нибудь доедешь», – я остолбенел от такой наглости"
"читали «Эксодус» Юриса, литературно он не высок, но жизненно-художественная часть захватывает и вдохновляет."
"Написал статью «О писателе Солженицыне», о его консерватизме и шовинизме. Его «Олень и шалашовка» – это просто антисемитская агитка "
"Получил грязную анонимку с угрозами от почитателей Солженицына с приложением фотографии с голой жопой и пиздой."
"Слава Цукерман производит впечатление неглупого и понимающего человека, он режиссер научно-популярных фильмов, в Москве мы виделись всего один раз. У нас с Иркой ощущение, что приехали свои люди"
"Поехали к Мише Шемякину, он и Рахиль были страшно рады, и мы сидели и пили чай и беседовали. После этого я был в галерее, где выставка Миши Шемякина, выставка экстраэлегантная и работы-то хорошие, но уж очень красивые, т. е. дальше некуда"
"Вчера я говорил по телефону с Владимиром Набоковым. Сперва подошла его жена, потом он сам. Он был чрезвычайно мил, и голос его был очень-очень доброжелателен. Он сказал, что ему сейчас очень трудно встретиться, т. к. он кончает роман и должен его срочно закончить, так как предстоит поездка в США. Мы поговорили о нескольких вещах, в частности он сказал, что хотел бы поговорить со мной о поэзии. Мы договорились, что если я буду осенью еще раз в Европе, то тогда мы обязательно встретимся. Роман он пишет на английском, но можно было понять, что он его напишет и на русском тоже."
"Заходил Саша Аккерман, и мы говорили об искусстве.
Я читал Марселя Пруста, утомительного и нудного до отупения.
Я читал Р. Стивенсона, и тоже утомительно, т. к. пусто. Я читал Г. Гессе «Игра в бисер», и этот тоже запутывае мозги своей псевдоинтеллектуальностью. Но зато от фантастических повестей Казота и Бекфорда я получил удовлетворение"
"Какой это абсурд – политическая жертвенность в борьбе с советской властью; заниматься ею – не понимать железную конструкцию истории."
"Лимонов прислал письмо с высокой оценкой моего «Левиафана» и своей статьей."
"Заглянули в арабский гараж, починка машины вдвое дешевле, чем у евреев."
"Аарон Шницер и Жидовецкий очень невежественны, тупы, но считают себя культурными. Пекель – болван. Яков-марокканец – безответная личность – ноль. Абраша личность довольно примитивная, но личность, со стихийным народным умом и жизненностью. Лейбелэ – фотограф из Черновиц, маленький человечек, пристроился на кухне. Лучше всех Илья Сосна – культурней всех, восприимчивей и с хорошим характером. Но в целом все вместе достаточно симпатичные и компанейские ребята."
"Мы прибыли в Тверию и поехали искать Анри Волохонского, поэта, выкреста, православного христианина. Нас встретили чета молодых людей, несколько убогеньких на вид. Люди оказались симпатичным и приветливыми. "
"Валк представил меня знаменитому Александру Галичу, мы пожали друг другу руки, и этим дело ограничилось."
"Красивые девушки отсутствовали, но я не особенно скучал, т. к. был выпивши."
"Были с Иркой у Миши Шемякина. У него познакомились с актером и шансонье Володей Высоцким"
" Париж пропитан запахом мочи. Много арабского вонючего простонародья. Грязь. И вместе с тем над всем этим величественная архитектура и культура прошлого."
"мы стали пить чай, закусывать. Потом Андрей Донатович Синявский спустился к нам. Мы беседовали о литературе и искусстве."
"Мы с Франтишеком у Иозефа Бойса. Пили чай. Беседовали. Вид у него самый что ни на есть скромный, но амбиции гигантские. Принял нас хорошо, мило, был внимателен, смотрел с интересом мои фото. Я говорил с ним о еврейской мистике, и он сказал, что этим он как раз сейчас занимается. Я ему сказал, что, если я в Израиле расскажу об этом художникам, на которых он повлиял, мне никто не поверит. Тогда он взял свои каталоги и написал на них «Сфира тиферет» и подарил мне их. Я подарил ему каталог, газету «Левиафан», постер, где я стою."
"Единственный возможный вид общения с простонародьем – совместная выпивка, еда и примитивные разговоры о работе и семье."
2 понравилось
