Лось на диване, верветка на печи

Я очень люблю животных, поэтому не задумываясь приступила к чтению этой книги о зоопарке в Пушкинских Горах (это Псковская область), работники которого спасают диких зверей, которые попали в беду. Даже обложка манила и привлекала, как и аннотация. Казалось бы, какой подвох можно ожидать от такого произведения?

А подвох крылся в слоге автора. Юлия Говорова пишет о своих многочисленных подопечных – обезьянах, лосях, кроликах, совах, о бесконечных заботах работника зоопарка, о прогулках по лесам и заброшенным деревням, о прелестях жизни за городом, но читать все это очень, очень сложно. Порой возникало ощущение, что книгу написал мастер Йода. Короткие предложения, повторы, непривычный синтаксис, крошечные главы, которые начинаются внезапно и так же внезапно обрываются. В итоге я с удивлением осознала, что мучаю эту маленькую книжку уже которую неделю! Собрала волю в кулак, дочитала, выдохнула.

Даже как-то обидно писать такой отзыв. Я нисколько не сомневаюсь, что автор – замечательный человек, да и жить в зоопарке, постоянно ухаживая за животными, далеко не каждый сможет. Это огромный труд, который восхищает. И все же книга неоднозначная.

Рисунки – очень красивые. Некоторые сцены с животными и природой – очень милые и теплые. Работники зоопарка – прекрасные люди. Но в целом от книги я не получила удовольствия. По сути, это набор разрозненных сцен из быта – вот мы вольеры чистим, вот рысь подоконник у нас дома царапает… Одуванчики проклюнулись! Помню, как по весне гуси плескались! А попугай-то какой у нас юморист! А зимой снег лошадки приминать любят! И так всю книгу. Как будто собрали в одну кучу заметки, написанные на кусочках бумаги.

Одно могу сказать точно – эту книгу намного проще читать “дозированно”. Главы между собой не связаны, так что лучше всего читать “Лося на диване…” под настроение – главу сегодня, главу – послезавтра или через неделю. Тогда, может, и слог будет не так напрягать.

Этой книге, думаю, сильно не повезло. Она действительно невольно ссылает на книги Даррелла, потому что про зоопарк на участке и в доме — а кто ж не читал "Поместье-зоопарк" Даррелла? И сравнение идет сильно не на пользу книге Говоровой. Не знаю, что нужно было сделать Юлии, чтобы сравниться с Дарреллом на равных или как раз избежать сравнения, но вот в том виде, в каком книга сейчас, — это, увы, сильно проходящая литература. Хотя, возможно, как часть рекламы экопарка «Зооград» в Пушкинских Горах это и сработает.

В аннотации говорится, что вспоминается и Джеймс Хэрриот с его рассказами о животных, но тут скажу сразу — не вспоминается, потому что Хэрриот совсем другой. Вот он смог написать свои истории так, чтобы не сравниваться даже с Дарреллом. Хэрриот больше о людях писал — от добросердечных фермеров до ворчливых хозяев, раскрывая их характеры, и через них уже воспринимались животные. Если Хэрриот описывал, как он приезжал принимать роды у коровы, то, чтобы понять, как все это непросто, он показывал это через свой труд и заботу хозяина о питомице. И мы понимали чувства людей, тем самым сочувствуя им и корове заодно. У Говоровой персонажи второстепенны и служат фоном. Мы не знакомимся с хозяевами экопарка, мы их никогда не узнаем в толпе, мы не можем им сочувствовать — для нас они тени, совершенно неиндивидуальные люди. Мы и не радуемся с ними, не чувствуем их тяжелого труда. Понимаем, что труд тяжелый — Юлия его описала наброском, — но как будто полноценного загруженного дня с ними не проживаем. А что у Даррелла, что у Хэрриота — всегда понятно, что животные и забота о них — это не развлечение. Это труд, радостный, тяжелый, но труд. Порой ты несколько ночей просто не спишь, порой ты и за столом не завтракаешь. А у Юлии все похоже на прогулку — легко, непринужденно и так, что есть время и прогулять целый день на природе. Ты потом узнаешь где-то в конце книги, что кроме нее и хозяев экопарка есть еще и работники, и сам делаешь вывод, что именно благодаря им удается прогуляться денек. Но ведь про это на самом деле не написано.

и Джеральд Даррелл вспоминается тут

Да как сказать, лучше бы не вспоминался — тогда, глядишь, книга книгой бы казалась. А так… Как-то очень все пусто, а ведь такой материал! Ну вот, например, как родилась идея парка? Почему именно страусы стали первыми поселенцами? Откуда эти страусы и как их доставляли в парк? Как люди начали приносить животных? Были же курьезные случаи — не могли не быть! Опять же, если хотелось сделать упор именно на парк, на то, какой он, тогда стоило бы рассказать и о том, как он увеличивался, как приобреталась земля. Это сделало бы книгу более индивидуальной в этом плане, если в плане познавательности она никакая. А она именно в этом плане полный ноль.

Наверное, самое важное отличие, которое как раз делает книгу хуже, — это то, что в ней нет научной, познавательной основы. О животных написано крайне поверхностно. Нового, важного, существенного мы о них не узнаем. Не узнаем, как за ними ухаживать, от чего их уберегать. Ну, может, про ежиков и их спячку, но этого так мало — это ведь как набросок. Или вот был момент с ведром, которое было оставлено специально для кенгуру, но взаимодействия кенгуру с ведром не было никакого — ему, похоже, все равно, в каком ведре ему приносят еду. Зачем делать акцент на этом ведре, если мы не видим реакции самого животного на его присутствие или отсутствие в его жизни? Или, опять же, про кенгуру. Такая трогательная история — как расставался дрессировщик с ним, а потом что? Он не писал писем? Не приезжал? А кенгуру что? Ему было все равно? Он не грустил? Вдаль не смотрел? А вы что? Что вы сделали, чтобы кенгуру не было грустно? Вы как с ним дружбу заводили? Или вам на него тоже все равно, и вы одно животное от другого только по составу еды отличаете?

То есть про любимцев что-то было, но опять — так мало, так не проникновенно, что чувствуешь печаль читателя, который понимает, какое количество материала было упущено и не написано, потому что не ложилось в уютный слог созерцателя.

Такие истории — они не для созерцания. Даже Пришвин, который именно созерцатель, потому что он фенолог, умудрялся писать важные, необычные, познавательные, научные моменты. А у Говоровой больше похоже на растечься словом, заметить оттенок цветка, отражение солнечного луча, но как-то не приметить, что не влюбила этим ни в обезьянку, ни в лосенка на диване.

И у Даррелла, и у Хэрриота (раз уж его поминали) книги — это прежде всего художественные произведения, рассказы с детальной проработкой событий, с хорошими диалогами (чтобы мы хоть людей увидели, которые занимаются животными). В рассказах всегда есть завязка, развитие и кульминация, у них всегда полноценные истории. А что у Юлии? У Юлии — дневниковые записи, зарисовки. Может быть, легкие, наблюдательные, сдобренные юмором и иронией, но, увы, это больше набор анекдотичных историй, от случая к случаю. Из-за этого, как бы Юлия ни рассказывала о каких-то взаимодействиях животных и работников зоопарка (если это у нее в рассказах все же происходило), мы не влюбляемся ни в людей, ни в животных, не сопереживаем им, не хотим с ними встретиться.

Если, читая книги Даррелла, я до сих пор помню, как перевозили трогательного тонконогого олененка в рубашке, чтобы с ним ничего не произошло, то какие печали и радости у лося с диваном, я уже и позабыла. Наверное, даже не обратила бы на это внимание, если бы не решила проверить, действительно ли существует такой экопарк в Пушкинских Горах, и не нашла фотографию лосенка, стоящего на диване.

Еще одна особенность книг Даррелла — он не просто описывает сцены с животными, а часто анализирует их поведение, находит закономерности и объясняет, почему звери поступают определенным образом. Подозреваю, что Юлии это совсем не интересно, отсюда мое отношение к ней как к непрофессионалу, а как к человеку, который только «на посмотреть зверей пришел». Поэтому и в сравнении Юлия со своими записями проигрывает. Даррелл увлечен тем, что он делает: он познает, узнает, любопытствует и нас невольно своим интересом втягивает во взаимодействие с животными, в знание природы. Он переживает за своих питомцев. И мы переживаем вместе с ним. А у Юлии есть рассказ, который должен быть на злобу дня — о том, как активисты выпустили маленьких лосей: один вернулся обратно, набегавшись, а ручная девочка, заплутала и была убита. Я вообще-то из тех людей, кто очень переживает из-за такого — меня на слезы развести можно на раз-два, злиться заставить из-за поступков людей — тоже на раз-два, но созерцательная Юлия написала рассказ так, что ни по шее не хочется надавать людям, ни за лосиху не плачешь. Ну, померла и померла, все когда-нибудь умрем. Юля наблюдает и не сопереживает. Кролики едят любимые цветы хозяйки экопарка — ах, как они хорошо смотрятся в цветах. Как-то так относится автор к происходящему.

Наверное, когда это записки на полях, какой-то блог, рассказик к фотографии, история вот здесь и сейчас — это очень хорошие истории. Опять же, как реклама парка — это очень неплохо, хоть узнать, что он существует. Но как полноценное, хорошее произведение о животных, об их содержании, их повадках, о взаимодействии с людьми — это плохо, этим нельзя воспользоваться, а значит, как Даррелл или Хэрриот — это не останется на многие и многие годы.

Лично я заключила для себя, что вся книга была написана только с целью рекламы экопарка и больше ни для чего. Это печально, потому что местами читаешь и понимаешь, что там есть интересные истории, там есть столько всего рассказать, показать, научить понимать, принимать и заботиться о природе. Наверное, когда все великие, кто писал о животных, закончатся — тогда можно взять и эту книгу. А так, она хоть и миленькая, но все же пустая. Но! Образность в книге красивая. Не могу сказать, что вот прям язык красивый и богатый — мне он показался простоватым, но образным, да, можно залипнуть на созерцании. Рассказы Юлия писать не умеет — они у нее обрываются на полуслове, с полуслова начинаются, поэтому это и дневниковые записки: когда ты что-то подметил и записал, а зачем это было надо — не подумал. :) Но детальки миленькие там можно встретить и ими умилиться, как, например, обезьянке, что полюбила печеный лук трескать. Но это все не книга, конечно.

Я понимаю, что Юлия Говорова хотела запечатлеть каждую секунду своего драгоценного опыта, поделиться счастливыми минутами жизни  в деревне вместе с животными, самыми простыми каждодневными радостями... Вышло не очень. Масла в огонь подливает аннотация, которая с ходу швыряет в тебя Хэрриотом и Дареллом, хотя это сравнение очень невыгодно для автора, просто сокрушительно. Ожидаешь каких-то интересных случаев, экстренных ситуаций, а тебе рутину подсовывают и медленные прогулки. Понятно, что автор хотела сказать, что каждый день на природе в деревне с животными прекрасен и даже рутина такой не кажется, а кажется чем-то волшебным, сказочным. Но получается жухло. Вот! а ещё вот! и вот же тоже! Никакой системы, никакой истории, словно тетка-кошатница заладила про своего питомца, как он растет, да что кушает, да как часто лоток надо убирать и как она ему когти стрижет, а ты с ужасом ждёшь, что она достанет телефон и добьет тебя гигабайтами питомца в разных позах. Небольшие зарисовки особенно прогулки по заброшенным деревням или описане быта могли бы стать прекрасными стихотворениями в прозе, если бы не рваный слог, как у блаженной какой бабульки: все-то ее умиляет до слез и лампа киросиновая и скорлупочки. Все это и правда мило и уютно, но вот этот сладостно умильный лепет вызывает обратную реакцию: ну лампа, ну скорлупки, что так охать-то? И тут же про яйца, которые сколько раз собирали у наседок, клали в карман, забывали и давили случайно - вот забавно так забавно! Последовательности изложения нет, взгляд автора прыгает с одного на другое - что вижу, о том пою. Сезоны перепутаны, то зима, то лето, то осень, то снова лето, все скачет. Что в деревне надо обязательно дрова кототь, надо подчеркнуть особо, а объяснить читателю, что за гуанако такая - фигу. Нет бы написать, что это лама, зачем? гуанако и все. И ужасный слог! Знаете, когда начитаешься Шекспира, тянет говорить стихами, после Гомера вообще гекзаметр в речь просится, а после этой книги, сплошные запинания и повторы на языке крутятся, рубленные коротенькие предложения и скобки. Кому нужны синонимы, когда повторение мать ученья? Синтаксис ну очень неудобный для восприятия. Я бы поняла, если бы это была сказовая манера, но это явно не она. Будто необработанные заметки издали как есть без правки. И скучно! Скучно и однообразно, не трогательно, не увлекательно, не живописно. Вот у попугая Чака чувство юмора иногда совпадает с хозяйским, так бы хоть примерчик, нет лучше ещё скобки с излишками. Одно большое описание... Нет характеров животных, каких-то интересных случаев из жизни зоопарка трёх не наберется. Нет, просто описание быта и рутины. Оживляют текст милые иллюстрации, они составляют половну объема книги, еще четверть книги это повторы и скобки. Нет, это не те самоповторы, когда автор мыслью возвращается к чему-то уже изложенному и кратенько пересказывает для пропустивших главу, это дикие повторы слов и предложений. Предложения она повторяет. Вот повторяет и все. Слова и предложения. А скобки? О! Их надо безжалостно удалить вместе с содержимым, пока они не пустили метастазы в читательский мозг (мозг, это в голове такая штука). Очень хотелось вручить автору "Пиши, сокращай". Что в итоге? Про животных. которых я люблю всех всегда и в любом виде, я читала словно отбывала повинность. Деревенские пейзажи были бы хороши, если бы не зубодробительный стиль. Картинки очень скрасили чтение. Я думаю, что Юлия Говорова очень хороший человек и всем сердцем любит деревню и животных, но вот рассказать о прекрасном времени проведенном в чудесном месте с замечательными людьми и любимыми животными у нее совсем не получилось. Но зоопарку в любом случае реклама, не думаю, что им там легко живётся, может быть спонсор найдётся, уже польза.