Чистый кайф

Совсем недавно прочитал американского происхождения «Страну приливов» от Митча Каллина. Сравнение книги Геласимова со «Страной...» напросилось сразу, ещё во время чтения первой части «Чистого кайфа» — и в той и в другой книгах герои и персонажи ведут схожий образ жизни: как поётся в песне «секс, наркотики, рок-н-ролл». Правда в нашей книге вместо рок-н-ролла мы имеем рэп — наш герой не просто увлекается рэпом, он зачастую даже думает рэпчитативом.

Дальше...

Так вот, американская книга получила от меня оценку в три балла, и только потому, что снятый по ней фильм добавил полновесный заслуженный балл, а если без фильма, то самое большее было бы 2+ («плюсик за те мысли и поиски смысла, которые она вызвала во мне-читателе» — написал я в своём отзыве на «Страну...»). Однако смыслов в том романе я не обнаружил (и снова автоцитирование: «оторопь вызывает вечный вопрос — а зачем? Зачем вообще выродилось вот это книжное чудо гороховое, именуемое «Современной зарубежной литературой»? Какой концепт в нём (в чуде гороховом) содержится? Так и хочется спеть «ты скажи, ты скажи чё те надо, чё надо?», адресуясь к автору. Потому что ничего кроме «захотелось повыё...ться» в голову не приходит»).

А вот в романе Геласимова, при внешней схожести, всё однозначно и чётко подводит читателя к осознанию основных базисных пониманий и смыслов. Которые кратко можно сформулировать примерно так: перестань быть кем-то и начинай быть самим собой. Сдуй свой раздутый радужный мыльный пузырь понтов и ЧСВ, вернись в свою истинную форму. И осознай своё предназначение — делай что должен и прими смиренно то, что будет. Проникнись, наконец, глубинным смыслом песенной фразы: «Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей… И голосами их детей. Нас просто меняют местами. Таков закон Сансары — круговорот людей»

И вообще, просто поставь этот трек Басты и послушай его внимательно,

В слову: сам я из поколения хиппи и потому моя музыка — рок в разных его вариациях, но ближе к мелодичному харду. Однако некоторые треки наших рэперов всё-таки достают и меня, ибо в них есть смыслы. Слушающий — да услышит!

По замашкам вроде бы Баста. Но не Баста, это точно. Главный герой романа — образ собирательный.

Эта книга задумывалась как история талантливого рэпера, прошедшего тернистый путь от ростовского нарика до московской знаменитости.

Говорят, что гений и злодейство — две вещи несовместные. Возможно. А гений и скотство? Хм, здесь магнит попритягательней. Есенин, например, очень любил сочинять стихи, а ещё — бухать, барагозить, бить морды мужикам, таскать за волосы женщин. И кто он после этого?

Живописать талантливого рэпера у Геласимова не получилось, совсем. А вот образ нарика расцвёл на страницах "Чк" яркими красками. Не менее колоритными оказались ростовская гопота и бандосы. И немудрено. Человеческое скотство неплохо изучено и легко поддаётся воспроизведению в художественной литературе, а вот талант — это что-то таинственное и неисповедимое, а потому сложноописуемое.

Прочитала новый роман Андрея Геласимова. Своеобразный «Брисбен» для подростков: история взросления ростовского рэпера иногда прерывается эпизодами благополучной и успешной жизни героя, кстати, тоже в Германии. Толян (Василий Вакуленко) с друзьями попадает в разные истории, торгует наркотиками, сам не замечает, как становится наркоманом. Лечится, живёт в псковском монастыре трудником, там встречает будущую жену Юлю. Переезжает в столицу и становится тем, кем мы его сегодня знаем.

Каноническая поэма взросления со всеми жанровыми переменными: Толя учится дружить, любить, осознавать и преодолевать трудности. Парень заново обретает отца — через отрицание, болезненную зависимость от его одобрения. Конфликты прописаны выпукло, однозначно, с подробным проговариванием тез, чтобы не осталось непоняток, серых зон. Как детство, отрочество, юность, только «Пистолетто», «Толя», «Бустер», три главы и пять лет жизни.

Замечательно, живо и разнообразно дышит в романе время — от описаний военного госпиталя с чеченскими «каличами» и повсеместным бандитизмом — до тревожной атмосферы всеобщего развала: теракт в московском метро, белые мерины, волна восстановления храмов с уголовным рвением. Неоднородный язык романа сначала отпугивает: автор явно не рос рядом с героиновыми барыгами, не опускал дворовых терпил на деньги, ростовские подворотни не обживал. Ощущается дистанция — возрастная, понятийная, ценностная: когда автор вводит простые слова — «расклад», «затупил», «опустил» — считываются не простые, как мычание, образы, знакомые с детства, а попытки создать образы понятий. Такой перевод с русского на русский разных поколений.

Ближе к финалу истории, как в хорошей подростковой литературе, сюжетные, временные линии сходятся в один благополучный конец: Толя сделал правильный выбор, отказался от плохой компании, наркотиков, он богат, женат, он не «папа-вацап». Лирические цитаты из «Моей игры», «Сансары», «Мамы» как саундтрек к фильму.