Он вспомнил стебель розы с шипами в недавно виденной записи, взял в руку плеть и покрутил ею в воздухе. - Вы этого хотите? Серьезно? - Да. - Я не могу бить женщину. - Вы и не будете меня бить. Отнеситесь к этому как к медицинской процедуре. Это будет такой массаж. Я ведь Вам делала. - Массаж, говорите. - Да. Ну пожалуйста! Господи, ну разве можно от этого отказаться… когда такая женщина… так лежит… и так просит… Прости меня, Господи. Михаил подошел к кровати и легонько поквецал кончиками ремешков по роскошной груди Анны Сергеевны. Сердце его бухало, пот стекал по вискам. - Не бойтесь! Сильнее! Тогда он слегка крутанул плетью и опустил ее хвост на правую грудь женщины – она вздрогнула и судорожно вздохнула. Ну ладно, хочешь - на тебе массаж. Он несильно вертел в воздухе плеть и опускал ее на кожу Анны Сергеевны: на грудь, живот, бедра. Она дергалась, выгибала спину, охала и потом улыбалась; когда плеть дошла до низа ее живота, она широко раздвинула ноги и посмотрела на Михаила. - И там?!!! - Да. Михаил глянул на экран смартфона – у батарейки светилось одно деление, но оба красных кружка записи мигали. Он легонько махнул плетью и опустил ее между ног женщины – бедра ее судорожно сдвинулись. - Еще! – Анна Сергеевна опять широко развела ноги, - сильнее! Михаил вертанул плеть и направил кончик ее хвоста в устье Бермудского треугольника, женщина вскрикнула, сжала ноги, засучила ими по покрывалу так, что слетели туфли, цепочки наручников зазвенели; она повернула колени вправо и почти перевернулась на живот, на экране смартфона появились роскошные ягодицы, ноги опять раздвинулись – он взмахнул плетью и от души опустил ее вниз. ... Анна Сергеевна перестала вздрагивать и стонать, постепенно затихла, развернулась на спину, сдвинула ноги и вытянулась, выдохнула и посмотрела на Михаила. - Я даже не помню, когда мне было так хорошо. - Правда? - Да, Михаил. Благодарю Вас. Расстегнете меня теперь? Уже все. Михаил взял с тумбочки ключ, отстегнул правый наручник, обошел кровать, отстегнул левый и снял с запястья женщины свои часы, потом остановил запись. Анна Сергеевна поймала левой рукой его запястье и прижала палец к вене. - Сделайте мне приятно - скажите, что Вам понравилось. Это со мной делать. - Не скажу. - Ну и не говорите. И правильно. Помните итальянский фильм – «я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Не все нужно говорить. Мы теперь связаны… цепью. - Какой? - Мы знаем друг о друге то, чего не знают другие. У нас есть общая тайна. Я уверена, Вы ее сохраните. И не только у Вас есть – и у меня. Хоть Вы и не хотите это признать. Я знаю, что Вам понравилось. И что у Вас это в первый раз сегодня. Я Вас, в определенном смысле, лишила невинности. Это так приятно – сделать из юноши мужчину. Вы не можете себе представить, как приятно.

Он стоял на небольшой сцене, перед ним в зале сидело двенадцать мужчин в смокингах. На сцене он был один, рядом стоял прозрачный барабан с белыми шариками, чуть дальше справа – какой-то станок, составленный из деревянных брусьев, с тремя отверстиями. Михаил опустил голову и увидел, что одет он в белую рубашку с черной бабочкой, сверху надет жилет, расшитый пальмовыми ветвями; больше на нем не было ничего. Член его пребывал в возбужденном состоянии. Раздалась бравурная музыка, и из прохода справа от сцены вышел дородный мужчина в черном фраке, с козлиной бородкой и в монокле; он вел за руку брюнетку в красном бархатном платье с разрезами по бокам. На лице женщины была маска, шея и почти вся грудь были обнажены, на них поблескивали красно-черные камни ожерелья, ноги были в черных чулках и красных туфлях на каблуках. Мужчина во фраке подвел женщину к ступенькам, ведущим на сцену, поддержал ее, поднялся за ней; они развернулись к залу и поклонились. Потом мужчина подвел женщину к станку, поднял перекладину и сделал в ее сторону рукой знак. Женщина склонилась, положила голову в полукруглое углубление, руки – в углубления поменьше; мужчина опустил перекладину и защелкнул сбоку замок. Станок был расположен так, что взгляд женщины поневоле упирался в Михаила, ему казалось, что смотрит она ниже пояса, захотелось прикрыться, но руки не слушались. Мужчина во фраке тоже посмотрел на него, поднял руку и сказал: «Сейчас, господа, вы все станете свидетелями сеанса черной магии с полным ее разоблачением. Ваш выход, маэстро!» Зазвучала барабанная дробь, Михаил по наитию крутанул барабан, тот повертелся, остановился, и крышка его сама открылась. Мужчины в зале захлопали, он вытащил белый шарик, на нем был номер и надпись. - Номер три! Грудь. Зал разразился овациями, один из смокингов поднялся, раскланялся во все стороны и двинулся на сцену. Там он опять поклонился, подошел к станку, поцеловал женскую руку, торчащую из отверстия, и обошел гильотину сбоку. Он взялся за лиф красного платья, потянул его назад и освободил роскошные груди женщины – они заволновались на свободе, а мужчина ухватил их и стал дергать вниз доительными движениями; потом он уселся снизу, ловил соски ртом, присасывался и громко чмокал. Женщина перебирала ногами, зал рукоплескал. Михаил опять крутил барабан. - Номер семь! А la vache. Тут так написано. В зале поднялся блондинистый мужчина с номером семь на бейдже, раскланялся и поднялся на сцену. Там он подошел к женщине сзади, задрал подол красного платья, опустил трусики, пристроился и задвигал бедрами; барабанная дробь зазвучала крещендо, мужчина выгнулся назад, судорожно дернулся, отодвинулся, заправился, поклонился и спустился вниз. - Номер одиннадцать! Рот. Смокинги разразились овацией, одиннадцатый номер поднялся на сцену, поклонился, подошел к женщине спереди, нагнулся, поцеловал ее в губы, поднялся, достал член и прислонил к ее губам. Женщина покорно открыла рот, обняла член губами; член задвигался, публика в зале стала хором считать: «… три… четыре… пять…». После десятой фрикции Михаил увидел, что горло женщины сокращается в глотательных движениях; мужчина вытер лоб, застегнул зиппер и вернулся на свое место. Монокль с козлиной бородкой посмотрел на Михаила: «Теперь Вы, маэстро. Ваш шар». Негнущимися руками Михаил ухватился за барабан, вертанул его, дождался остановки и вытянул шар. - Тут написано «зад». - Так что же? Это Вас смущает? Сеанс должен быть полным, иначе невозможно будет разоблачение. Сильвупле, мсье. Михаил на деревянных ногах двинулся вперед, подошел к женщине, прикоснулся ладонью к ее коже – она была теплой. У него отлегло от сердца, он приладил свой прибор и нажал бедрами вперед. Дело продвигалось туго, он напрягался, ухватил женщину за бедра и медленно вошел в нее до конца. Боже, это же сейчас Белка с работы придет! Он дернулся назад, но член не выходил. Все, Майкл, ты приехал. Это пизд*ц.