Эта небольшая историческая повесть, в которой много динамики (иногда несколько бестолковой, чему причиной вполне может быть не соответствующий качеству оригинала перевод), и масса хорошо написанных диалогов, — запомнится надолго, как первое знакомство с творчеством Дианы Гэблдон. Несмотря на существенные недостатки, о которых в основном и пойдёт речь, повесть увлекательна и держит читателя в напряжении буквально с первых строк и до самого конца.
Действие происходит на соответствующем истине историческом фоне. Англией правит Георг II, сражение за Квебек (поля Авраама), описываемое на последних страницах, имело место 14 сентября 1759 года и в нём действительно погиб командующий французскими войсками в Северной Америке Луи Жозеф де Монкальм-Гозон, маркиз де Сен-Веран. Очень убедителен образ английского офицера-аристократа лорда Джона Грэя. Это человек порядочный и добрый, умеющий в решительные моменты думать только о деле, полагаясь на судьбу, и обладающий лишь одним «недостатком» с точки зрения «высоконравственного» британского высшего общества — у него нетрадиционная сексуальная ориентация. Случай предоставляет ему возможность побывать на театре боевых действий в Канаде, где его ожидают самые разнообразные приключения, в том числе двухнедельная рыбалка на островах реки Св. Лаврентия и её притоков в обществе индейца с такими же наклонностями. Здесь в двух смыслах в полной мере оправдывается поговорка — рыбак рыбака видит издалека. После этого «отпуска» он участвует в том самом коротком решающем сражении, итогом которого стало через несколько лет (в 1763 году) присоединение Квебека к Британской Империи.
Описание этого сражения могло бы стать одним из неплохих образцов батальной литературы, если бы его автором не была женщина, очень мало разбирающаяся в военных делах. Здесь необходимо короткое пояснение. Англичане ночью втащили на почти отвесный берег реки 16 пушек с боеприпасами (и ещё 15 осадных орудий, впоследствии не понадобившихся) — труд, достойный суворовских богатырей. Французы утром, имея численный перевес и ничего не зная о замаскированных пушках, спокойно пошли в атаку, не сомневаясь в успехе. И тут по ним был произведён картечный залп с расстояния эффективной стрельбы из мушкетов т. е. с сорока шагов (!). Как раз в этом месте повествование даёт сбой подобный сеющему смерть залпу английских орудий, сбой просто таки самоубийственный. Одновременно с командой «пли!» английская пехота ринулась в атаку на находящихся менее, чем в сорока шагах, французов. «Залп был сокрушительным, земля была устлана телами». Британцам оставалось только добивать оставшихся в живых бегущих в панике солдат противника. В этом месте читатель натыкается на потрясающую фразу: «Британская артиллерия стреляла настолько быстро, насколько можно было перезаряжать пушки». Сразу же приходит в голову вопрос — в кого стреляла эта артиллерия? Конечно же в спину собственной атакующей пехоте, которая, пробежав эти сорок шагов за несколько секунд, завершала разгром, продлившийся «менее четверти часа»*. Как можно до такой степени не понимать, что ты пишешь (хочется сказать — несёшь), у меня не укладывается в голове. А ведь это совсем просто — закрой глаза на пару минут и представь перед своим мысленным взором (уж извините за штамп) картину боя. Но куда там, ведь даже намного более простая сцена и та написана с грубой нестыковкой. Это сцена дуэли на первых страницах. В тексте ясно сказано, что Грэй хотел выстрелить вверх, но его «рука на миг утратила контакт с его разумом»**, и запястье опустилось. Палец надавил на спуск, и он «еле успел отвести дуло в сторону, и прогремел выстрел». В конце повести читатель с изумлением узнаёт, что «пуля взлетела вверх почти вертикально, а потом поразила мистера Николса сверху [...], не причинив особого вреда.»
Складывается впечатление, что автор или куда-то торопится (в кассу за гонораром?) или просто плохо соображает. Судя по повести этой же Дианы «Девственники», последний вариант ближе к истине.***
*) Эти лёгкие орудия могли делать около двух выстрелов в минуту. То есть за 15 минут (и даже за десять) британцы могли перебить всю собственную пехоту.
**) Дуэль происходит почти сразу же после тяжёлого поражения Грэя разрядом электрического угря. Здесь у меня есть сомнения в том, существовало ли в среде богатых бездельников на самом деле такое удивительное развлечение, очень красочно и убедительно, на первый взгляд, описанное в повести. Не нахожу ответа на вопрос — что в доме английского аристократа могло бы послужить в качестве заземления? Ведь если последний человек в цепочке ни за что подобное не возьмётся, то никакого удара током угорь не нанесёт. В воде это работает (и должно было привести к сильному поражению током руки Грэя, которой он схватил угря, но по воле автора не привело), поскольку вода отличный проводник, а в лондонском особняке были ли тогда ну, например, громоотводы? Автор ничего об этом не сообщает, возможно, не придавая значения пустячным, по её разумению, деталям и, очевидно, не понимая, что в данном контексте это не пустяк.
Добавлю пару слов о заземлении. Громоотвод был придуман Бенджамином Франклином примерно за шесть лет до описываемых в повести событий, в 1752 году, и в богатых лондонских особняках он уже мог быть установлен. Так что тут уважаемую Диану за руку не поймаешь. Но почему же она не написала в повести, что последний (45-й) человек в цепочке, отходящей от аквариума с угрём, высунув руку в окно, взялся за эту железяку? Это же очень важно! Всё таки я склоняюсь к предположению, что миссис Гэблдон эту тему до конца не продумала, понимая в электричестве не больше, чем в военной тактике.
***) В конце этой повести два шотландца заступаются в таверне за служанку. Один из них душит насильника-француза, а другой, помогая другу, ухитряется убить эту самую девушку ударом кинжала в сердце. В тексте упоминается окровавленный именно шотландский кинжал. После этого идиотизма следует не меньший — тот, в руке которого был этот кинжал, пытается заставить исповедаться того, который убил француза, сам же от исповеди отказывается.
23 понравилось
