Вот, она сейчас лежит, готовая на все, и ждет, что ты будешь с ней делать. Ей даже все равно, что именно ты будешь делать. «Делай что хочешь». В этой фразе ключ, она отдает его тебе, и держать его в руках невыразимо приятно. Ты имел ее сотни раз, как хотел ты и как хотела она. И пусть она иногда ведет себя как дикая лошадка – ты знаешь, что в конце концов ты все равно заарканишь ее, и она позволит тебе надеть на себя уздечку. Ты ведь это знаешь, Майкл? Знаешь, что ты ее хозяин. Если она будет чувствовать, что ты это знаешь, она всегда после брыканий подойдет к тебе и подставит шею. А ты погладишь ее по гриве и дашь сахарок, взнуздаешь ее, и вы отправитесь в новое путешествие.

- А я знаю, что ты сейчас хочешь. - Ты цыганкой заделалась? - Ты хочешь меня побить. - Какая прозорливость. - Ну так давай! Белка вскочила и улеглась поперек ног Михаила на живот. Он ляснул ее ладошкой по попе. - Все. Индульгенция выдана. Иди ложись. Спи. - Ну нееет, это не считается! Давай по-настоящему! - По-настоящему? Ладно. Будет тебе по-настоящему. Вставай. Надень свое платье. - Какое? - В котором была. - Ладно. Белка достала из шкафа «шанельное» платье и надела. Михаил поднялся с кровати, взял из тумбочки еще одну пару наручников, подошел к девушке и защелкнул их у нее на запястьях. - Пошли. Он подвел ее к закутку между шкафом и дверью, повернул лицом к стене, поднял руки и зацепил кольца наручников за крючки, потом раздвинул ноги и задрал платье, просунул руку меж ее бедер, погладил ляжки, нашел губы, потрогал пальцем клитор, взялся ладонями за ягодицы и сжал их. - Ой, Миша… давай уже скорей… Михаил вернулся к своей тумбочке и нашел кожаную хлопалку, которая валялась там сто лет без надобности – когда-то он принес ее, чтобы сделать фото для своего сайта. Он подошел к Белке, прошелся левой рукой по гладкой розовой коже попы, а правой вполсилы хлопнул по ней, девушка охнула и обернула к нему лицо...

- Нууу… это такой «Минотавр». Помнишь, когда тебе косяк подсунули в баре и на кресте в подвале распяли, пока я за коктейлями ходил. А я тебя потом нашел. - Да уж как бы я могла такое забыть. Ты меня потом в номере так отымел, что я три раза подряд кончила. И мы голые по газону бегали, а кто-то мимо шел. А в душе ты… помнишь, что утворил? А скажи, ты меня разве там… в «Минотавре»… не ревновал? - Ревновал до смерти. И хотел так же. - Прямо там? В подвале? - Да. Сразу. - И ты… тут… И ты все это время хотел так сделать? И не сказал! - Нууу… не сказал. - Ну что ты, мой хороший. Ну разве можно так. Когда ты меня хочешь, это для меня лучше всего на свете. И мне все равно как. Хоть в наручниках, хоть на кресте, хоть на балконе в ошейнике… Где-то же у тебя, кстати, настоящий был. Кожаный. С поводком. Помнишь? - Да валяется где-то. Зачем тебе. - Ну принеси. Ну я хочу. Давай. А я пока платье сниму...