ОДНОРАНГОВАЯ ЭКОНОМИКА. Карп Андреев
Сегодня информация становится основным экономическим ресурсом. Растет значение человеческого мозга и сознания как основной производительной силы, а вместе с тем трансформируется основа всей системы производственных и трудовых отношений. Через информационную сеть выстраивается новая экономическая матрица. В этом смысле информация и сеть являются двумя сторонами одной медали: без информации не может быть сети, а без сети не может быть информации.
Одна из особенностей информации заключается в том, что она может быть одновременно как средством производства, так и результатом производительной деятельности. В своем втором качестве информация предстает в виде бесконечного многообразия информационных продуктов. Однако любой такой продукт имеет существенные отличия от овеществленных результатов труда, создаваемых при товарном производстве. Во-первых, информационный продукт требуется произвести лишь однажды, после чего его последующее воспроизводство продолжается с очень низкими дополнительными издержками. Во-вторых, первоначальные затраты на производство информационного продукта, как правило, гораздо выше, чем стоимость его повторного производства. Следовательно, фокус внимания в экономике смещается с процесса массового копирования на процесс первоначального создания. Еще одна важная характеристика информации — высокая скорость ее распространения, ставшая возможной благодаря хорошо развитым глобальным цифровым и телекоммуникационным связям. При этом потребление знания, информации и цифрового контента (в отличие от материальных продуктов) не ведет к их исчерпанию. Использование одного и того же информационного продукта, распространяемого в глобальных сетях, может происходить многократно, что делает информацию свободным производственным ресурсом. Общедоступная информация и накопленные человечеством знания выступают в качестве универсального средства производства, доступного всем субъектам экономической деятельности. Впрочем, необходимо иметь в виду, что проблемы экономической эксплуатации этого общедоступного ресурса в перспективе могут создать базу для серьезных экономических противоречий.
Кроме того, большое значение для экономического использования информации имеет так называемый сетевой эффект, благодаря которому ценность информации увеличивается с ростом числа ее потребителей — участников сетевого сообщества. Хорошая иллюстрация сетевого эффекта — популярные глобальные мессенджеры: WhatsApp, Viber, Telegram. Чем больше количество пользователей у мессенджера, тем выше его полезность как информационно-коммуникационного пространства.
Уникальные характеристики информации, а также то огромное влияние, которое она оказывает на производство и потребление, заставили многих исследователей говорить о приближении новой экономической эпохи . Условно ее можно назвать временем информационного изобилия, в котором объем и разнообразие доступной информации достигают неограниченных масштабов. На протяжении предыдущих столетий человеческой истории информация была достаточно ограниченным ресурсом, доступ к которому определялся иерархическим положением индивида в социальной системе (к информации имели доступ в основном представители той или иной элиты). Сегодня ситуация поменялась на диаметрально противоположную. Интернет и другие мировые информационные сети открывают беспрецедентные возможности для свободного создания, размещения и получения практически любой информации. Наблюдается взрывной рост объема данных в мировом масштабе. То же касается и скорости распространения информации. По разным оценкам, скорость передачи данных за последние 200 лет увеличилась более чем в 100 миллиардов раз . Знаменитый закон Мура гласит, что средняя скорость микропроцессоров, обрабатывающих данные, увеличивается вдвое каждые 24 месяца, в то время как их цена за тот же самый период уменьшается наполовину .
Переход к экономике информационного изобилия происходит постепенно. Он идет в глобальном масштабе, но при этом наиболее ярко проявляет себя в ядре мировой капиталистической системы. Пока это лишь остров в океане капиталистической экономики, но его границы неуклонно расширяются. Сегодня он актуален для той части человечества и тех стран мира, где экономическая деятельность сконцентрирована вокруг нематериального производства. В основе такого нематериального производства лежит преимущественно когнитивная и коммуникативная деятельность человека, результатом которой является создание новых информационных продуктов. Очевидно, степень информатизации общества отличается не только между странами, но и внутри отдельных стран и сообществ. В результате в мире одновременно существуют несколько очень разных хозяйственных укладов, в том числе характерных для информационного, индустриального и аграрного способов производства. Однако именно информационное производство становится авангардом экономического развития, ибо определяет условия работы всех остальных производственных систем и начинает оказывать решающее влияние на основные экономические процессы. Ближайшая аналогия — гегемония промышленного производства, оформившаяся в условиях индустриального капитализма, а затем повлиявшая на характер более ранних (преимущественно аграрных) производственных систем.
Карл Маркс еще в XIX веке заметил, что с развитием автоматизированного производства сложные системы машин превращаются в нечто большее, чем просто средство производства или вещественная форма основного капитала. Они представляют собой результат всей совокупности научных и технических знаний, достигнутых в конкретный момент времени и доступных обществу. В конечном итоге, для того чтобы построить сколько-нибудь сложную систему автоматизированных машин требуется иметь достаточно продвинутый уровень науки и техники. Эти знания являются продуктом деятельности всего общества за длительный период времени. То есть ученые, исследователи, интеллектуалы на протяжении многих лет создают необходимый объем знаний, который затем используется капиталом для строительства сложных производственных систем. В своем «Фрагменте о машинах» Маркс делает вывод, что совокупность знаний по отношению к капиталу выступает как продукт овеществленного общественного труда, который отчуждается не у конкретных рабочих, задействованных в производстве, а у всего общества в целом. «Таким образом, накопление знаний и навыков, накопление всеобщих производительных сил общественного мозга поглощается капиталом в противовес труду и поэтому выступает как свойство капитала» . Иными словами, это накопление не связано напрямую с трудовой деятельностью, непосредственно включенной в производительный процесс: рабочие в сложном машинном производстве не создают знаний, необходимых для строительства самих машин. Оно зависит «от общего уровня науки и от прогресса техники, или от применения этой науки к производству» , т. е. является итогом деятельности за пределами непосредственного труда на производстве. Создание необходимых знаний происходит в процессе очень сложной интеллектуальной деятельности, являющейся скорее формой творчества. Эта деятельность осуществляется не в рабочее, а в свободное время.
В итоге капитал отчуждает не просто накопленные знания, а само свободное время, затраченное на их создание. Отсюда возникает одно из внутренних противоречий капитала. Так, с одной стороны, он стремится максимизировать прибыль за счет отчуждения трудового времени на производстве, а с другой — пытается (за счет развития производительных сил) максимизировать свободное время, доступное обществу для интеллектуального творчества. Только оно позволяет накапливать необходимый объем знаний для дальнейшего роста технического прогресса и развития производительных сил, что обеспечивает максимизацию накопления.
Если привести мысли Маркса в соответствие с современной реальностью, мы увидим, что «совокупность научных и технических знаний», которые отчуждаются капиталом, есть не что иное, как информация в широком смысле этого слова. Если в XIX веке ее влияние на экономику в основном было сосредоточено на машинном производстве, то за XX век оно значительно расширилось. С 70-х годов прошлого столетия информация постепенно стала доминирующим сегментом экономической деятельности. Именно об этом шла речь в предыдущей главе, в рамках которой мы обсуждали «мутации» капитализма и его переход к активному отчуждению не только трудового, но и всего свободного времени. На самом деле такое отчуждение имело место всегда, но в меньших масштабах. С возникновением информационного общества оно резко возросло за счет расширения своей базы: коль скоро информация начала играть большую роль в экономике, пропорционально увеличилось и отчуждение.
Майкл Хардт и Антонио Негри в своих работах также указывают на то, что глобальный капитализм в эпоху доминирования нематериального производства опирается не только на отчуждение прибавочной стоимости, создаваемой индивидуальным или коллективным трудом, как это было в индустриальную эпоху. Основным объектом отчуждения становятся результаты совместной деятельности общества и социальной коммуникации его членов. По сути, речь идет об общественных благах — общедоступных знаниях, информации, социальных связях и условиях жизни, которые создаются в результате жизнедеятельности социума и не принадлежат никому в отдельности . Иными словами, отчуждается само время, затраченное на создание общественных благ, причем не просто рабочее время, но вся совокупность жизненного времени. Следует отметить, что Хардт и Негри используют понятие «множество» для указания на всех людей, вовлеченных в орбиту глобального капитализма и создающих общественные блага. Множество в данном случае имеет явные признаки разнородного, децентрализованного, горизонтального сообщества.
Усиливающаяся роль информации и экономических сетей приводит к изменению характера человеческого труда. Сегодня он становится «умным». С одной стороны, на это влияет специфика информации как экономического ресурса, с другой — быстрое замещение иерархичных структур новыми системами горизонтальных связей. Пока трансформация труда продолжает осуществляться в логике капиталистической системы, а место труда определяется капиталистическим способом производства. Однако сам характер труда и его соотношение со свободным временем уже успели значительным образом измениться. Это очень важный момент поскольку, именно с ним связана тема прибавочной стоимости, создаваемой в результате деятельности человека. Что же происходит с трудом в XXI веке и что такое «умный» труд?
Один из ведущих исследователей цифрового труда, а также труда, основанного на знаниях, или «умного» труда, Кристиан Фукс, так отвечает на этот вопрос: «Умный труд — это труд, в результате которого производятся и распределяются информация, коммуникации, социальные связи и эмоции, информационные и коммуникационные технологии» . Согласно концепции Фукса, в информационном обществе есть два типа работников/производителей, создающих нематериальные продукты и услуги. Первый тип работников (как наемные, так и самозанятые) производит информационные блага, которые превращаются в рыночный товар — программное обеспечение, данные, статистику, экспертные и консалтинговые услуги, рекламу, медиаконтент, фильмы, музыку и т. д. С некоторыми поправками к этой группе применим и термин «когнитариат», предложенный Элвином Тоффлером . Второй тип работников производит и воспроизводит основные условия социальной жизни общества — образование, социальные связи, общедоступные знания и навыки, обслуживание и уход, сексуальные услуги и пр. В некоторых случаях второй тип не получает оплаты за свой труд, хотя результаты этого труда прямо или косвенно потребляются в сетевом информационном обществе и являются жизненно необходимыми для функционирования капиталистической системы. В конечном итоге информационное производство и аккумуляция капитала невозможны вне конкретной социальной инфраструктуры, гарантирующей необходимое качество жизни для всех членов общества.
Ключевой особенностью трудовой деятельности в сетевом информационном обществе является галопирующее стирание грани между трудом и свободным временем. Прежде всего такое стирание происходит, когда предметом труда становится производство интеллектуальных продуктов, знаний, идей, а также организация социальных связей и взаимодействий. В этих случаях все жизненное время человека оказывается востребовано нематериальным производством: труд неотделим от отдыха (идея может прийти в нерабочее время, а социальные контакты — возникнуть и развиваться за пределами рабочего места). В результате трудовое время растягивается, сливается со свободным временем и охватывает его. Напомним, что Маркс интуитивно предчувствовал, что именно свободное время является подлинным источником развития производительных сил и именно на него ориентирована наиболее «совершенная» форма отчуждения. Однако современный капитализм сумел не просто усилить отчуждение свободного времени — он создал инструменты для отчуждения социальной жизни индивида.
В киберпространстве сплетение трудового и свободного времени происходит наиболее интенсивно. Это хорошо видно на примере «пользовательского» контента, т. е. информационного контента (видео, фотографии, записи в блогах), который создается и потребляется пользователями различных платформ (Facebook, Instagram, Youtube, Twitter и др.). Производство пользовательского контента, по самой архитектуре киберпространства неотделимое от его потребления, становится формой занятости. В геометрической прогрессии увеличивается число блогеров, получающих постоянные доходы от этой деятельности. Киберпространство используется для полного цикла производства, воспроизводства, распространения и потребления информации. Разделить трудовое и свободное время в этом универсуме уже невозможно. Примечательно, что информация и цифровые данные в нем выступают одновременно и товаром, и средством производства: информационный контент используется для производства нового информационного контента.
Кроме того, важно, что сами социальные связи и коммуникации, возникающие в сети, также становятся частью цепочки «производство — потребление». Следовательно, можно говорить о коммодификации социальных коммуникаций, то есть их превращении в товар, имеющий определенную стоимость на рынке (иными словами, речь идет о механизме, облегчающем отчуждение). В киберпространстве основным каналом коммодификации служит продажа социальных связей в качестве товара рекламодателям. Крупные интернет-корпорации получают основную часть прибыли от распространения рекламы среди пользователей своих интернет-сервисов, при этом количество этих пользователей и создаваемый ими контент являются необходимым условием привлечения рекламодателей. Фактически пользователи и их социальная жизнь конвертируются в товарную стоимость на рекламном рынке. Распространение новых методик работы с большими объемами данных (big data) усиливает эту тенденцию, поскольку позволяет лучше «препарировать» пользовательский контент для его экономического использования.
