Расположение в домах и деревьях

Китаец, как и подобает китайцам, был вполне нем. На плече у него сидел небольшой ангел с крыльями из тончайшей рисовой бумаги. Крылья стрекотали на ветру, китаец стоял на пустынном перекрестке неизвестных мне, выжженных солнцем улиц и протягивал с невыразимой мукой на лице, протягивал, протягивал толстую истрепанную книгу, жужжащую листами. И, главное, не спешить.

Вон глаз чей-то. Теплый. Такой прекрасный, милый, и руки лежат на коленях, и платок шерстяной в цветах мутных, беспокойных на пол спадает, и стены жилища моего - пока стены, но не туман, дым. И течет кровь наша путями до того простыми, до того известными, что изумлена душа, опуская долу свой взгляд. Нельзя пропадать. Да и можно ли исчезнуть? Побирушка моя, нищенка...зрачок смуглый, пепел развеянный...

Слова, не имевшие, как я понимал, ни малейшего отношения ко мне, весомые, круглые, сочные - принялись падать, будто неподалёку трясли дерево: мощно, мерно.