Во­сточ­ная три­бу­на

Я присматривался к вам и понял, чем вы, девочки, больны. Нет, шурин, не надо меня магнетизировать, это не вопросы полов... болезнь много шире... Ее как бы и нет вовсе, но она... всегда есть. Сейчас объясню. И ты ею прихварываешь, и я. Это — ностальгия по утраченной жизни. Ты не веришь, но она знакома и мне. Мне тоже чего-то жаль. Всю жизнь человек о чем-то скорбит. В молодости о прошедшем детстве... Получая хорошую зарплату, тоскует о голодной юности. К старости, прежде чем отдать концы, жалеет, что появился на свет слишком рано или слишком поздно. В последнее время сокрушаются, что родились не в том городе... или не на той географической полосе, не на той планете, наконец. И так всю жизнь... до тех пор, пока равнодушная рука не выведет в книге регистрации твою фамилию в графе «умер»... Не знает рука, как горела душа этого человека, как душили его отчаяние и стыд. Конечно, он проклинал свою жалкую жизнь... Как много он жаждал! Какие силы в себе подозревал! Увы, проходил день, другой, третий. Что же он видел на земле? Жену в халате по утрам... телевизор по вечерам... А в промежутке... целый божий день. Что он видел? Тяжело протекает ностальгия по утраченной жизни. Что же делать, если душа иногда умирает раньше тела.