
Сказки венского леса
Эту книгу ранее не известного мне российского автора я нашла в разделе бесплатных книг на Литрес. Я очень редко что-то оттуда скачиваю, потому что различный самиздат, представленный там в большом количестве, либо тематически мне неинтересен, либо откровенно неинтересен сам по себе. Про "Инсбрукскую волчицу" я сперва подумала то же самое - по обоим пунктам. Однако аннотация заставила меня немного полистать роман, и я поняла, что это может быть что-то стоящее. Пробежавшись по главам, я обратила внимание, что написана книга хорошим литературным языком, не протокольным, автор владеет довольно красивой речью и в полной мере старается раскрыть свою мысль. Две вещи заинтересовали меня: само описание сюжета (женская гимназия начала ХХ века, травля гимназистки, страшная трагедия) и место действия - Австро-Венгрия. Поскольку автор, Анатолий Слюсарев, наш современник, активно публикуется на просторах самиздата и пока, так сказать, не прошёл проверку временем, я считаю нелишним сосредоточиться на критических замечаниях, которые возникали у меня по мере чтения его романа. Впрочем, это не отрицает того, что достоинств у книги, на мой взгляд, гораздо больше, чем недостатков. Итак, первое, что бросилось мне в глаза - это название книги и псевдоним автора. Это уж не говоря об оформлении издания. Всё это создаёт первое впечатление и вполне может оттолкнуть потенциального читателя. Вероятно, вынесение в заглавие упоминания о волчице - это отсылка к "Степному волку" Гессе (лейтмотив романа - о том, что в главной героине, Анне Зигель, борются две природы, волчья и человеческая - тоже наводит на такие мысли). Да и в целом роман как будто бы выдержан в традициях немецкой литературы ХХ века. И всё же что-то в этом названии не так, ухо российского читателя оно как-то коробит и наводит на мысли о бездарных детективах и уголовной тематике. Да и псевдоним автора (который, как я поняла, сперва публиковался под своим именем - Анатолий Слюсарев) вызывает недоумение - что ещё за Али Шер-Хан? Пиши автор произведения на какую-нибудь восточную тематику, это имя было бы более уместным. А так возникает странный диссонанс между содержанием его произведений и псевдонимом. Что же касается оформления книги, то тут что есть, то есть. В случае самиздата вряд ли автор имеет большое пространство для выбора. Книга, конечно, оформлена некрасиво, рисунок на обложке выглядит совсем непрезентабельно. Содержание романа открывается буквально сразу: достаточно прочитать аннотацию и пару первых глав, чтобы понять: речь будет идти о школьной травле и вызванной ею трагедии (нетрудно догадаться, что таковой трагедией будет месть обиженной гимназистки в традициях школьных стрелков). К сожалению, на этом интрига заканчивается: этот сюжет последовательно пройдёт через все пятьсот страниц романа. Лично для меня чуда не случилось, хоть я и ожидала до самого конца, что автор преподнесёт помимо заявленной темы что-то ещё неожиданное. Такие попытки были, но все они напоминали скорее нагромождение различных "шокирующих" ситуаций с целью нагнетания обстановки, ни одна из таких ситуаций меня не удивила, а некоторые были вполне предсказуемы. Несмотря на это, завязка сюжета, его развитие и финал выглядят вполне логичными, последовательными, в романе есть одновременно и завершённость, и открытый финал. Развитие событий довольно равномерное, но автор вводит некоторые дополнительные сюжетные линии, которые до конца не развивает (таковой, например, является наличие некого "общего" родственника у Милицы и Анны, что стало одной из причин их конфликта; спустя некоторое время вопрос с "общим предком" был снят и благополучно забыт без объяснений). В серьёзной художественной литературе, на которую, как мне показалось, претендует "Инсбрукская волчица", таких недомолвок быть не должно, все косвенные сюжеты ведут к одной цели! Более значительные сюжетные линии, конечно, прописаны основательнее: это непосредственно сама история Анны, эпистолярный рассказ преподавательницы гимназии Инги и описание расследования детектива Дитриха. Здесь стоит отдать должное автору: каждый из этих сюжетов выписан в определённом жанре (классическая история от первого лица, дневниковые записи, нуарный детектив), что делает повествование менее однородным и позволяет взглянуть на историю с разных сторон. К другим достоинствам книги стоит отнести заинтересованность автора историей Австро-Венгрии и его явное владение используемым материалом. Не зря он писал этот роман столько лет (восемь что ли?). Детали прописаны с любовью и знанием дела; когда я только открыла книгу, то обратила внимание на описание кондитерской: Моцарткугель, торт Захер, местные напитки - и везде аутентичные названия и красочные описания (что-то я даже проверяла на предмет анахронизмов, но всё было очень точно). Я особенно ценю произведения, в которых эпоха и место действия - это не просто декорация для повествования, а его смыслообразующая составляющая, и здесь меня подкупило именно это. Погружение в мир Австро-Венгрии начала ХХ века было захватывающим, автору удалось в полной мере передать эстетику описываемого периода. Яркими получились и персонажи. Каждый из них - запоминающийся, со своим особенным характером, но при этом прослеживается будто бы некоторое деление на социальные группы: австрийцы у Слюсарева - это в основном добропорядочные бюргеры, выпускающие из своих семей вполне благополучных, но при этом избалованных детей, которые позднее в точности повторяют жизненный путь родителей. Венгров в романе не так много, это в основном беднота, которая пробивается, как может. В романе довольно много хорватов, и все они почему-то скорее негативные персонажи: неряшливые, подлые, опустившиеся. Одну из хорваток, Сару, в романе сравнивают с цыганкой - и действительно, хорваты в романе напоминают цыган, будто бы автор бессознательно (или намеренно?) их ассоциирует. "Инсбрукская волчица" напоминает мне два прочитанных мною произведения: "Ярость" Кинга и "Нетерпение сердца" Цвейга. С первым её роднит не только непосредственно сюжет, но и подход к изложению этого сюжета: как и Кинг Слюсарев не стремится сделать из своего романа триллер с жестокими подробностями расправы девочки над одноклассниками, но пытается передать её внутренний мир; мотивы, которые ею руководили; психологическое состояние Анны перед совершённым преступлением. Весь роман - это погружение в мир Анны, последовательно прослеживающее каждый её шаг. Удивительно, но при этом к ней почему-то не испытываешь сочувствия, какая-то она получилась жутко холодная и расчётливая. А вот "Нетерпение сердца" Цвейга мне вспомнилось как в связи с местом действия романа, так и с изображением человеческой трагедии на фоне надвигающейся катастрофы. Оба писателя использовали удачный приём соотношения малого и великого: в лице Анны Зигель и её окружения видно безумие, охватившее общество накануне войны; крушение гуманистических идеалов, упадок религии и консервативных ценностей. Для российского непрофессионального писателя-самоучки (каковым, видимо, является Анатолий Слюсарев) этот роман - великолепный результат. У него, безусловно, есть недоработки, он слегка невычитан - вряд ли эта книга могла рассчитывать на серьёзную профессиональную редактуру. Но всё это меркнет по сравнению с мастерством автора, выбранной темой и эпохой, объёмом выполненного. Роман можно было бы довести до совершенства, дополнительно поработав над его художественной составляющей и интригой (уж слишком всё очевидно). В целом же я приятно удивлена тем, что среди бесплатного самиздата можно найти такие талантливые вещи.






























