На другой галс

– Ребята, бывало, жалели его, а он… смеется… “Не убьет, говорит, боцман… Злость его, братцы, поддерживает, а то бы вроде шкелета стал…” И раз после отчистки боцмана пришел наш Зяблик на бак. Губы подобрал, щеки втянул и стал цедить как Шитиков: “Я, мол, все могу, я, мол, хочу, чтобы меня пужались… И тем живу… А как ежели вы, такие-сякие, не будете бояться за бой, то мне беда… Хучь в лазарет… Ой, ой, ой… Помогите, братцы… Бойтесь меня, что я живодер… Дохтур… пожалуйте! Я бедный… меня матросик обижает. Не боится, а смеется”. И на баке так и раскатились смехом, – даром что все мы в скуке были, потому штормовали в Тихом океане… А Зяблик всю скуку разогнал… И вот – извольте понять, вашескородие, – боцман уже не так страшен быдто стал, а над им смеемся… Ишь ведь какой оборот дал Зяблик смехом… И хучь у его здорово подбит глаз, а он смеется и говорит: “Бедного прикормил… а то без меня не было бы, братцы, ему скусной пищи… Бедный и есть!” И опять смеемся… И перекрестили мы живодера в бедного...