Наша девочка

Эта страшная и ужасная история произошла с десятилетним ребенком в одной из союзных республик бывшего СССР.

Вроде бы – почему страшная, чем ужасная? Такое доброе название, такой оптимистичный финал, да и вообще – вся книга – ода деревенскому детству, где незаметно происходит не только взросление тела, но и духа. Девочка и семью обрела, и друзей, и первую любовь познала и горечь разочарования. Прошла огонь, воду и медные трубы. Выросла за одно лето не только по сравнению со своими городскими сверстниками, но и над собой. Но давайте по порядку!

Мама отправляет Девочку Катю к бабушке на поезде с незнакомой тетей. Ехать три дня! К бабушке в это время летит письмо, мол, встречай! Ни телеграмма! Не позвонила! Пусть даже в сельсовет куда-нибудь. Едь, дорогая. Уже бы процитировала всем известного дедушку: «Иди в люди!» - и вообще стало бы хорошо. То, что ребенок голодал во время этого путешествия и его чуть не обокрала эта самая тетя – воспринимаешь уже как само собой.

Потом встреча с тетей Тамарой. Секрет черного «глазливого» яйца не раскрыли даже в конце книги. Но не суть. Фраза «Бабушка уехала» и деятельное пристраивание девочки в чужую семью для меня воспринималось как печальная весть. Бабушка умерла, девочку расстраивать не хотят. Мама приедет – все расскажут. Семья тоже огонь. Ни позвонили маме, ни письмо не написали. И это при всем при том, что где-то в закромах почтового отделения копится бабушкина корреспонденция, и по деревне бегает приезжий «больной» ребенок. И никому нет дела связать эти два факта и как-то отреагировать на почту.

Люди в деревне, что вы вообще за люди. Девочка представляется «Катя», вы ее называете «Карина». Новое имя – новая жизнь. При чем факт смены имени для меня все больше и больше работал на смерть бабушки. И даже объяснение, мол «тут Карина привычнее», не было для меня исчерпывающим.

То, что мать ее посчитали не пойми кем уже даже не обсуждается, иначе откуда бы взяться фразам «раз отправила, значит ей так надо было», «тяжело им там». Имя поменяли, в школу собирали. Себе оставить хотели. Я не против, молодцы! Но почему матери не сообщили, что такое недоразумение произошло?

Мать. Женщина! Как ты три месяца просидела на попе ровно, а потом с коровьими глазами приехала бегать по деревне? Почему ты искала девочку, но не говорила, чья ты сама дочь и где вообще твоя собственная мама?

Вообще, пока мать не приехала, я задавалась вопросом, а доехала ли девочка? Или они перепутали станцию? Или тетя Тамара оказалась не из ее села и просто увела ребенка, считай украла?

Бабушка. Ну что ты за бабушка? Ну логично же, что подросшую внучку к тебе на лето отправят, а может и вообще все приедут! Куда ты сдернула? Какая подруга оказалась важнее одинокой дочери в городе? Почему ты туда к ним не отправилась? Что за маразм вообще с этим путешествием?

Были, безусловно, в книге светлые и радостные моменты. Прием в пионеры, например. Или жених тети Тамары. Папа-тамада. Наташка – одно большое светлое пятно. Но все в совокупности оставляет тяжелое впечатление. У меня лично. И это уже не говоря о том, что вопрос с папой Кати, как и червивые яйца, остался не закрытым, а история осквернения старого кладбища так вообще кровь холодит. Все понимаю – дети, испытание себя, практики инициации, но, боже мой, это же реальные склепы, зачем же туда лезть?

Понятно, что история написана по мотивам «Манюни», по следам «Похороните меня за плинтусом». Понятно, что детство у каждого свое, и такое – тоже вариант. При чем не самый плохой. Как по мне, я б такое не обнародовала. Хотя, баблосики – главная движущая сила. Ради них не так раскорячишься, как говорится. Это ж не история про маньяков-педофилов и даже не социальная драма брошенных детей. Это элементарная безалаберность. Ужасная история с хорошим концом. Даже бабушка жива осталась, и чай пила, и волосами на голове шевелила, когда ей ее рассказали.

Для меня это урок – как себя точно не надо вести! Своего ребенка нужно любить, кормить и не бросать. К чужим – внимательнее и больше контакта с их родителями. С семьей – наладить процесс коммуникации, чтоб без сбоев. В остальном – пустое время.