В цветаевских автобиографических рассказах и очерках прежде всего поражает, насколько это европейская проза: Цветаева хотя и держится отчаянно за свою "русскость", горделиво выставляет ее напоказ, но сами тексты этой "русскостью" никак особенно не отмечены. Скорее наоборот: если бы мне дали прочитать отрывок и предложили угадать, не глядя - я бы, наверное, сказала, что это Франция. Неудивительно, кстати, что француженка Сиксу так любит Цветаеву - это такой каноничный-каноничный экритюр феминин, не имеющий четко обозначенных границ, бесконечно ветвящийся, перепрыгивающий с одного на другое (или, точнее, перетекающий из одного в другое). И это очень заразный (заразительный?) способ письма, на который незаметно для себя самой переходишь и которого очень трудно отвыкнуть; я вообще только сейчас с удивлением поняла (с удивлением - потому что хотя лет в четырнадцать я очень любила цветаевскую поэзию, как четырнадцатилетней девочке и полагается, в числе главных для себя имен я ее не назвала бы), что когдатошнее чтение Цветаевой очень повлияло на мою теперешнюю (невыносимую) манеру писать. (Взять вот хотя бы эти пояснения в скобках, они как будто как раз оттуда). Впрочем, у Цветаевой даже эти длиннющие трудночитабельные предложения всегда на редкость гармоничны и отточены; то ли тщательная вычитка, то ли и правда невероятное чувство языка.
NB: Читала, на самом деле, сборник "Автобиографическая проза" с Флибусты. Кто его составлял - не знаю; вообще говоря, он немного странный, туда, например, почему-то попал не слишком часто печатающийся очерк на смерть Рильке [UPD: нашла, это огрызок пятого тома собрания сочинений]. Хороший очерк, жалею, что в это (гиппенрайтеровское) издание цитат из него не подобавляешь.
8 понравилось
