Объекты в зеркале заднего вида

Можно сказать, социальная фантастика. )) Точнее, нечто в форме и антураже социальной фантастики. Так что я опять определяю, как - современная литература. ))

Сюжет: речь идет о небольшой компании друзей, проживающих и выросших в некоем небольшом провинциальном городе, существующем за счет одного лишь автомобильного завода. Завод построили американцы, они же им и руководят. Из Америки. На местах работают разные присланные американские кадры, которых можно использовать только в такой глуши и дыре, по причине их полной бесперспективности, - и русский стафф. Из компании двое - американцы, дети первого заводского начальства, которое тут все и строило. Сейчас они работают на заводе в числе управляющих кадров, менеджеров разного звена. Двое - русские, они работают на заводе рабочими на конвейере. В принципе, могли бы тоже прилагать усилия и расти до управленческого звена, но они не хотят. Так все идет потихоньку шаляй-валяй, рабочие недовольны начальством, начальство недовольно рабочими, но завод продолжает работать и выпускать продукцию, пока очередной конфликт вдруг не раздувается чуть ли не в полноценный бунт.

На этот раз автор разразился прямо таки притчей. )) Он тут рассуждает - не больше, не меньше - о том, как "на самом деле" устроена вся общественная система, по каким принципам работает, что ее движет и поддерживает, и т.д. Не надо быть гением мысли, чтобы уловить, что в данном случае Завод - это и есть метафора (или аллегория? черт, все время их путаю... )) ) общества в целом. Кто-то наверху, кто-то внизу, у кого-то есть перспективы роста, кто-то быстро упирается в свой потолок. И все такое. Завод как бы предназначен для того, чтобы производить нужную продукцию, но всем совершенно ясно, что управленческое звено заинтересовано только в одном, и в этом же видит главную цель своей деятельности - сохранить свой статус и не допустить в свои ряды, да и вообще в целом в заводском коллективе чуждого и вредоносного элемента. Вредоносного в том плане, что угрожает их статусу и сложившейся системе. Хотя при этом может быть очень полезен в плане производства продукции. Ну и далее, по тексту, туда-сюда-обратно.

Кроме того автор сочинил множество остроумных вариаций на тему сидения на берегу реки и того, что по ней плывет. Это действительно, на мой взгляд, положительный момент в книге, мне понравилось. )) Я даже думаю, что тут можно и самим что-нибудь посочинять. Вот как творчески настроенные люди сочиняют что-нибудь в предложенных формах - пирожки, порошки... ))

Ну а так мне не понравилось, нет. ))) Я вообще автора не очень люблю, а эта книжка вообще ощущается как на редкость мерзкая. )))

Так-то, конечно, я представляю, почему. Автор в данном своем произведении представляет определенно капиталистическую систему... Бичует недостатки и пороки, вроде как и молодец. Но я не обольщаюсь. Точно так же он относится и к социалистической системе. Его дело, но у меня вопрос - а дальше-то что? Где выход-то из всего этого борделя? А нету. По автору. Ну и? Смысл всего происходящего?

Тут еще, по случайному стечению обстоятельств, я параллельно читаю Визбора - на контрасте вообще все ощущается... словами неописуемо. Там - высокая романтика, высокая героика, несение радости жизни и разумного-доброго-вечного изо всех сил, тут - все вокруг сплошная мерзость и помои, все вокруг подонки и уроды, так оно раньше было, так и сейчас есть, так и будет далее всегда, один я стою весь красивый в белом плаще на табуреточке.

Я как раз начала обдумывать, на почве чтения Визбора, что - наверно, существуют такие э... ретрансляторы?.. в области культуры... которые транслируют те или иные смыслы. Создающие эту самую культуру. Ну так, что касается Дивова, то - рассуждаю далее я - он определенно транслирует далеко не радость жизни и не доброе что. Транслирует он посыл, который сформулировали еще в старой советской сказке про Марью-искусницу - "что воля, что неволя - все равно..." Естественно, меня это бесит.

«Это русская деловая хватка. Если долго сидеть на берегу реки, ожидая, когда мимо проплывет труп твоего врага, рано или поздно рядом построят завод.» * «Если долго сидеть на двух берегах реки, ожидая, когда мимо поплывут зловещие мертвецы, рано или поздно люди с разных берегов поймут, что у них общие интересы.» «- По-моему, Россия тебя испортила. Ты слишком долго сидел с нами на берегу реки. Завел бы хоть врагов для начала. - Враги сами приплывут.» «Нездоровая обстановка меня не пугает. Я отвечу на нее здоровым цинизмом.» «По Станиславскому, если на сцене в первом акте висит ружье, в третьем оно обязано выстрелить. По жизни, к третьему акту ружье либо сломают, либо потеряют. Но то по жизни, где бывают варианты: один на кресте помер, другой тоже помер, а третий потом воскрес и по сей день баламутит народ. На производстве вариантов нет: либо ты в игре, либо тебя не взяли. На завод приходишь, как актер в театр, и роль твоя по пьесе известна, и реквизитор уже повесил ружье. И хоть ты бездарь, хоть ты гений, ружью это параллельно: оно висит над тобой, напоминая о бренности всего земного, - и под конец спектакля непременно стрельнет. Гении на ружье не оглядываются. Бездари не сводят с него глаз. Вот и вся разница.» «…Рекомендовала только ежедневную гигиеническую процедуру: ощупывать уши и снимать с них лапшу.» «- Ему вместе с гайковертом дадут бочку варенья, ящик печенья и розовые очки! И проследят, чтобы очки не снимал. У него все будет хорошо, и он не увидит, как другим плохо, а главное, почему им плохо. Будет работать в системе, только не поймет ее, не узнает, как она устроена на самом деле. Ему не позволят. Да он и не захочет…» «Единожды согнувшийся, говорят, потом не разогнется, только это совсем не про русских, кои генетически запрограммированы сидеть на берегу реки, мечтая о светлом будущем и слагая о нем веселые стихи: «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца!» «И черт с ним, что по мутным водам ничего к нам не плывет. Кто знает, вдруг, когда оно приплывет наконец-то, русские не обрадуются.» «Он и для своего времени был динозавр, навроде мамонта, эксперт по прошибанию любой стены рогами. А нынче стенобитная эпоха кончена и ценится другая польза: талант просачиваться. Время ленточных глистов.» «Все-таки серьезные разговоры о чести, совести и предательстве, гордости и предубеждении, королях и капусте надо на трезвую голову вести. Оно, конечно, натрезвя страшнее, зато понятнее.» «Дальше все закрутилось слишком быстро, чтобы кто-то успел спокойно поразмыслить и решить, как правильно себя вести. Люди действовали по большей части даже не инстинктивно, а рефлекторно. Поэтому я считаю – виноватых нет. С рефлекосом не поспоришь. Увидел добычу, пустил слюну, побежал наперехват.» «Допрыгались: где не ищи виноватого, а всюду наши. Вот вам и глобализация экономики: не на кого надеяться в трудную минуту.» «Народ известно как понимает коммунизм: полицаев на вилы, начальников на фонарь, землю – крестьянам, фабрики – рабочим, детям – мороженое, бабам – цветы, и еще кого-нибудь расстрелять, а потом чтобы дискотека с буфетом и фейерверком. Очень даже креативно, только полицаям и начальникам почему-то не нравится.» «Не имеет значения, кто играет против нас, хоть какие-нибудь Анонимны Антипиндосы, хоть китайский автопром. Да хоть правительство России – я за свою короткую жизнь так и не понял, чего оно хочет в принципе, да и никто у нас не понял. Некоторые на полном серьезе уверены, что оно задумало уморить всех русских по указке пиндосов.» «Ссыльные начальники у нас повсюду. Управляют Россией на всех этажах. У них русские имена, но это не важно. Главное, они уверены – это не они дураки и ворье. Это страна им досталась неправильная и плохой народ. Второсортная страна и неблагодарный народ, от которого так и жди подлянки. Господа начальники не понимают, за что им такое несчастье. И наши морды их бесят. Поэтому у господ начальников поместья в Европах и дети их учатся за рубежом. Как русский начальник дорывается до бабла, он начинает воровать себе на спокойную жизнь подальше от немытой России, куда его случайно, по ошибке занесло. В ссылку, черт побери! Они чувствуют себя несправедливо обиженными и ненавидят нас, простых русских. Дай начальникам волю, они бы населили страну бесправными и бессловесными чурками. В идеале – промышленными роботами. А мы тут расселись на берегу реки, да еще с такими рожами, будто имеем на этоправо!» «Почему-то наши любят всех пугать и уверены, что у них это хорошо выходит. Русские отстали от жизни лет на пятьдесят: никто давно уже не пугается, всех просто тошнит. Народ не знает этого, ему некогда следить за трендами: он сидит на берегу реки и ждет врагов.» «- Это русская школа оптимизации процессов. Если долго сидеть на берегу реки, ожидая, когда мимо проплывет труп врага, рано или поздно тебе все станет ясно. Настолько ясно, что уже не надо класть записку в бутылку. Сама бутылка и есть сообщение. - Сообщение о чем? - Блин, да о том, что все понятно! - А если она утонет? - Да и черт с ней. И тут я это увидел: бесконечная река, вдоль которой сидят бесконечные русские – и кидают бесконечную посуду в бесконечную ленту конвейера. То есть, в бесконечные мутные воды. И хоть бы какая зараза приплыла. И всем все понятно. Понятно, например, что никто уже не приплывет. И сообщения об этом тонут по пути. За ненадобностью.» * «Рука, ты помнишь: руль до упора не крутить, ни вправо, ни влево. И цитрус останется прекрасной машинкой, верной и послушной человеку. Вот как мы решаем проблемы с сумасшедшими усилителями. И нечего бояться, и не надо с перепугу никого убивать кувалдой. Себя надо контролировать для начала, себя. И чего все такие нервные? Ну так куда едем, хозяин? Я бросил взгляд в зеркало – и воткнул задний ход.»

Мне просто не понравилось. Думаю, что я всё поняла про эту книгу. Вот вся эта фантастика-не фантастика, производственная антиутопия, сатира-бытовуха... Что ещё? Книгу я слушала, не читала, но вот не прониклась. Сюжет рядовой, даже убогий, можно и так сказать. Какой-то российский город, в котором американцы построили свой завод по сборке автомобилей. И что?... Бред. Язык нормальный. Сюжет в никуда, но слушать можно, не совсем беспомощно. Но насколько же скучно!!! Вся эта дружба-любовьморковь, а на деле?! Не хочу я больше такого читательского опыта. Не моё!

Очередная книга Олега Дивова – это снова фантастика «ближнего прицела», которую и фантастикой-то назвать сложно. Похожее было в «Толковании сновидений», в котором фантастического всего ничего: вымышленная спортивная дисциплина (в которой в общем-то не было ничего нереального) и близкое будущее в качестве времени действия. Здесь же – действие, происходящее в 2030-х годах и несуществующий автомобильный завод неназванной фирмы, производящий вымышленную модель «народной» иномарки.

Форма повествования также заставляет вспомнить «Толкование сновидений» — это снова поток сознания главного героя-рассказчика; достаточно запутанный, перескакивающий с рассказа о кризисе на заводе на воспоминания о прошлом героев повествования. В этом плане «Объекты…» сложнее предшественника: здесь остается чувство путаного устного рассказа, а то и «подслушанных» мыслей. Рассказчик то ли исповедуется, то ли любуется собой, то ли сам пытается услышать в своих словах какую-то разгадку происходящего, вновь и вновь анализируя факты.

Герои книги – это, собственно, главный герой, Михаил, и его друзья – Михалыч (тоже Михаил), Кен и Джейн (обрусевшие американцы, дети первых руководителей завода). Детская дружба приводит их на завод, где они и попадают в царство маразма, где каждый выживает как может – кто-то приспосабливается, кто-то сопротивляется, а кто-то ухитряется даже получить свою выгоду.

Кроме времени действия, все сугубо реально – люди, характеры, отношения, события. Есть небольшой город, половина жителей которого работает на автосборочном заводе, принадлежащем американской фирме. Завод в свое время совместно строили отечественные и зарубежные специалисты, с большим энтузиазмом его организовывали, развивали, модернизировали… Потом заокеанские технические гении ушли на повышение, а из США прислали пиндосов.

Дивов сразу же дистанцируется от националистического прочтения этого слова, которым, как известно, в рунете ругают американцев. Чтобы окончательно исключить националистическое толкование романа, главных «пиндосов» автор сделал вовсе не американцами: директор Пападакис – этнический грек (изначально «пиндос» именно обидным прозвищем греков и было), а главный по «культуре труда» — Рой Калиновски – поляк.

Для него «пиндос» — это, скорее, оголтелый «западник», блюститель постиндустриальной рутины, паразитарное руководство, воспитанное обществом потребления, в любой невинной и позитивной реформе видящее призрак революции. Одним словом, воинствующего бюрократа, призванного «держать и не пущать». Американские же промышленники показаны более чем позитивно и прогрессивно. Но вот беда, фирма не хочет улучшать и так, по ее мнению, идеальное. Ее задача – сохранить в целостности то, что есть, и ничего не трогать. Отсюда – соревнования по «художественному стуку», корпоративная шиза, фашистские порядки. Новое руководство не видит работников, для них это безликая масса, которую они называют «стафф». И, в конце концов, это приводит к печальным последствиям.

«Мишки с веддинга» (главный герой и его друг Михалыч), Кен и Джейн с детства играли вместе, учились в одной школе и выбрали одну судьбу – завод. Сначала – энтузиазм, развитие, ощущение, что ты на месте и делаешь нужное дело. Потом – насаждение «культуры производства», застой и маразм, желание бунта. Столкновение российского менталитета с «пиндосскими» корпоративными правилами показано как большее, чем конфликт менталитетов – как конфликт между людьми труда и дельцами. Между теми, кто хочет делать свое дело хорошо, и теми, кто боится за свою должность и зарплату. Можно даже впасть в заблуждение, что под маской межнационального конфликта прячется противоречие классовое – хотя Дивов далек от марксизма. Скорее, здесь идет противопоставление людей, которые реально хотят быть полезными для производства, фирмы и, без ложного пафоса, человечества – и людей, которые просто очень хотят денег, и неважно, чем эти деньги будут пахнуть. Примерно о том же была «Дверь в лето» Хайнлайна – о людях, которые деньги зарабатывают, и людях, которые деньги «делают».

Первая часть как раз и посвящена тому, как взаимоотношения работников и зарубежного руководства зашли в опасный тупик. Причем, вопреки своему названию, она не о том, «как все было», а о том, что привело к сложившейся ситуации, что было поводом, что причиной, а что – катализатором.

Дальше... (спойлеры!)

А вот на второй и третьей части можно сломать мозг. Вторая – рассказ о подоплеке событий первой, ставящий все с ног на голову. Это с учетом того, что и первая далеко не проста – значительная часть посвящена традициям и системе стукачества на заводе. Но во второй возникают те самые «планы внутри планов», негодяи оказываются тайными союзниками, а лучшие друзья – подлыми доносчиками. И, честно говоря, лично я в этих хитросплетениях совсем потерялся – кто хороший, кто плохой. Зачем все это? Что этим хотел сказать автор – что в жизни все сложнее, чем кажется, и нет «хороших» и «плохих»? И что это меняет в общем смысле? Националист здесь вычитает мораль «как пиндосу не обрусеть, все равно пиндосом останется», но это же не то, что хотел сказать автор? И сочувствия героям, и понимания ситуации изрядно поубавилось после прочтения второй части.

И эпилог – переворачивающий все еще раз. Даже не эпилог, а просто альтернативный финал – то ли игнорирующий вторую часть, то ли вообще сам по себе. И снова – зачем? Показать, что в жизни бывает сложно, а бывает и просто?

«Объекты в зеркале заднего вида» явно переусложнены, и это книгу портит, потому, что размывает ее идейное содержание. А оно здесь и так не простое – тут и конфликт людей труда с дельцами, и раскрытие сути той самой «корпоративной шизы», которая повалила к нам с Запада в 90-е – тренинги, тимбилдинг, гимны перед началом дня, униформа. Суть двоякая – и создать одурманивающую атмосферу сопричастности, которая помешает понять людям, что они отдают фирме больше, чем от нее получают; и создать побольше мелких ненужных правил и ограничений, чтобы за каждым тянулся шлейф провинностей. А ведь с работниками можно и по-человечески, без промывки мозгов и палочной дисциплины, и хуже они работать не будут – наоборот, отсеются лишние, случайные люди. Но для системы человека попросту нет, а есть безликая однородная масса, «стафф»: надоели, освоились, обнаглели – выгоним и наберем новых. Всплывает в романе и тема опасного переноса неприятия определенной идеологии на людей, которые являются ее носителями – вообще очень обычное дело, когда за действия правительств, религиозных и общественных лидеров приходится расплачиваться простым людям, которые к принятию этих решений никакого отношения не имеют.

Правда, в плане описания нравов на заводе Дивов сгущает краски. Конечно, фирмы-секты западного образца – порядочная бяка и глубоко чуждое русскому менталитету явление, но лихие 90-е породили еще много интересных конструктов, с чисто российской спецификой. В реальной жизни встречаются фирмочки, перед которыми все ужасы, описанные в этом романе, меркнут. Например, героям книги хотя бы платили достойную зарплату, что случается не часто...

К тому же, есть и противоречия. Например, сначала герой-рассказчик сообщает, что перед проходом через рамку металлоискателя нужно было держать руки в карманах – чтобы не подложили деталь и не уволили потом, как «несуна»: «Ну, знаю. Перед рамкой металлоискателя на выходе из цеха всегда руки в карманы сую. Это уже вроде инстинкта. Но я-то ветеран, «олдскул», так сказать. А молодые, у кого рефлекс не наработан, залетают. Сунут ему незаметно в карман тоненькую детальку, он и зазвенел. После чего следует ласковый совет написать заявление «по собственному» и придумать для народа уважительную причину.» Но затем, во второй части, в эпизоде с подставным плакатом, говорится о том, что врать и подставлять, несмотря на развитое стукачество, было не принято – «стучали» только по реальным поводам нарушения «культуры труда»: «В любой игре есть рамки. Игра «кто кого перепиндосит» позволяет как угодно провоцировать жертву, но извините, подставиться жертва обязана сама. Нужно реальное нарушение, а не сфабрикованное. Нельзя обвинять человека в том, чего он не делал. Какой ты тогда, нафиг, управленец, ты простой мошенник. Это было настолько очевидно, что и не обсуждалось, все сами понимали.»

Ну, и, наконец, не только корпорация портит людей, но и люди – корпорацию. Зачастую «пиндосов» не нужно импортировать – они прекрасно способны к самозарождению в любом исходном материале, невзирая на ментальность. И правила, и политика здесь ни при чем – как водится, паршивая овца портит все стадо, и художественный стук вкупе с имитацией бурной деятельности охватывает коллектив, незаметно становясь традицией. Так что винить только западные традиции управления не стоит – вспомните хотя бы архетипичного Выбегалло из повести Стругацких, и представьте, что будет с производством, где будет «трудиться» два-три таких типа. А ведь это – порождение советского общества, которое как полная противоположность Западу и развивалось. Так что не только в «пиндосах» дело, хотя, конечно, это беда для России новая, и нам ее не надо совершенно, своих хватает.

Так что автор хотел сказать очень многое, очень многое и сказал, возможно, даже то, чего не хотел или не так, как хотел – потому, что в единую картину все не складывается. Под конец чтения голова уже идет кругом от интриг и вариантов трактовки происходящего – производственная конспирология все набирает и набирает обороты. Во второй части все это уже почти на грани гротеска, потому, что только роботы на конвейере не «стучат» и не строят хитрых карьерных планов.

Итог: книга, без, сомнения, поднимает очень важные и актуальные вопросы. Но – парадокс – и сложно и однобоко. Вполне понятные идеи: «пиндос» — не национальность, а вывих менталитета; хорошего работника не нужно дополнительно стращать и путать, ему достаточно хорошо платить, и не мешать работать; а плохого нужно просто-напросто гнать в шею; там, где искусственно подавляется прогресс, начинается регресс, ибо так устроен мир: то, что не живет, разлагается. Но изложены эти идеи в какой-то странной избыточной форме. «Объекты в зеркале заднего вида» — редкий в наше время образец производственного романа, довольно сумбурно и путано, но, в общем, убедительно рассказывающий о «стройках капитализма» близкого будущего. Для любителей психологической прозы и тех, у кого болит душа за отечественную промышленность и ее тружеников. Но — есть риск сломать мозг.