…И было детство

Рейтинг LiveLib

4,8

3 оценки

• 5
  100%
• 4
  0%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 4Хотят прочитать 12

Рецензии

• 

  Tintirichka

  10 января 2026

  В друзья

  «Валаам, на котором вы видите гранитные уступы и высокие горы, сделается для вас той духовной высотой, с которой удобен переход в обитель рая»

  Немного истории. 

  
  «В основу повести легли реальные события, но автор не ставила перед собой задачи полностью придерживаться исторических фактов».

  В книге прямо не сказано, что действие происходит на острове Валаам, но многое на это указывает — и путешествие по Ладоге, и дом инвалидов, и разрушенный скит. Поэтому мне кажется важным узнать побольше об истории Валаамского монастыря, и особенно о трагичных событиях в годы Советской власти.

  Информация взята с официального сайта Валаамского монастыря.

  
  «Валаамский монастырь издревле являлся оплотом Православия на Севере Руси, славился высокой духовной жизнью, служил распространению христианства и монашества в окрестных землях.
  
  Житие святого Авраамия Ростовского свидетельствует, что уже в X веке на острове существовало монастырское братство, управляемое игуменом. Основателями монашества на Валааме почитаются преподобные Сергий и Герман, пришедшие «от восточных стран», греческие священноиноки.
  
  ...В письменных памятниках говорится также, что святые Сергий и Герман законом установили общежительный быт в основанном ими монастыре».
  

  За несколько столетий монастырь постепенно рос, возводились новые здания, приходили все новые насельники.

  В середине XIX в. при игумене Дамаскине значительно выросло число братии.

  
  «Монастырь был известен в России как один из наиболее благоустроенных.
  При игумене Маврикии (1907-1918) продолжалось строительство монастыря. В 1911 году недалеко от Воскресенского скита, у подножия горы Елеон, была возведена деревянная церковь в честь Успения Божией Матери и построены два келейных корпуса Гефсиманского скита. Устройство Гефсиманского скита завершило создание на Валааме «русского Иерусалима», по масштабу сопоставимого только с Новым Иерусалимом Патриарха Никона.
  ...В 1914 году началась Первая Мировая война. Валаамскую обитель также не миновало лихолетье: 264 монастырских насельника были призваны на военную службу. После октябрьского переворота в 1917 году Финляндия получила независимость, и Валаам оказался на ее территории, что позволило на время сохранить обитель. Наступил 1918 год, один из самых скорбных для монастыря. На острове начался голод, шесть иноков скончались от эпидемии гриппа.
  ...Господь сохранил от разорения большевиков святой остров, но многие испытания были еще впереди. Революционные волнения в 1917-1918 годах приняли в Финляндии характер национально-освободительной борьбы. Тогда был поднят вопрос и о существовании монастырей, так как считали, что находясь на границе «враждебного Финляндии государства», монастыри всегда отрицательно относились к идее самостоятельности республики, а потому должны быть упразднены.
  В 1918 году Сенат принимает решение о подготовке проекта закона о Православной Церкви в Финляндии. Согласно закону от 26-го ноября 1918 г Православная Церковь получила в Финляндии положение «ациональной Церкви меньшинства», а монастыри, как принадлежащие к этой Церкви, приобрели более прочное положение в стране. Вместе с этим финское национальное течение православной церковной жизни стало господствующим. В 1923 году Финляндская Православная Церковь переходит на новый (григорианский) календарный стиль в богослужебной практике. Насильственно его вводят и на Валааме. Это повлекло за собой возникновение настоящего раскола в братии Валаамской обители.
  В 1925–1926 гг. за верность старому стилю из монастыря были исключены 42 монашествующих. Участь монахов-изгнанников была разной. Одни из них, оказавшись на территории Сербии, Германии, Франции, США и Марокко, привнесли в монастырскую жизнь этих стран традиции своей древней обители. Других отправили в СССР.
  К 1925 году в обители осталось приблизительно 400 человек, из них 70 иеромонахов и 40 иеродиаконов. Около 100 наемных рабочих разрабатывали лес. В основном, это были православные карелы, по обычаю приходившие перед женитьбой помолиться на Валаам и потрудиться в пользу обители. Прачечной и огородами занимались 25 богомолок, оставшихся на острове и образовавших свою »монашескую общину». Постепенно приходилось закрывать скиты. Оставались только Предтеченский, Тихвинский и Всехсвятский.
  ...Несмотря на печальное разделение братии, в лютеранской, по преимуществу, Финляндии Валаамская обитель оставалась светильником пpавославной веpы. Здесь ежегодно созывались съезды духовенства и мирян, с 1926 года в надвратном храме в честь апостолов Петра и Павла иеромонах Исаакий начал регулярно служить на финском языке.
  В 1920-1930 годы Валаам, как и в былые времена, притягивал к себе людей, потерявших самое дорогое, что у них было – родину. Для русских эмигрантов обитель была островком той былой, ушедшей в историю Руси.
  ...В 1939 году советско-финские международные отношения ухудшились. В сентябре финские войска дислоцированные на острове Валаам были приведены в боевую готовность. Семьи военных эвакуировали вглубь Финляндии. 12 октября в монастыре был прекращен колокольный звон. 30 ноября 1939 года в 8 часов утра войска Красной Армии начали военные действия на финском фронте.
  Наибольшему разрушению монастырь подвергся в результате бомбардировок 2 и 4 февраля, когда Валаам в несколько заходов бомбили более 70 советских самолетов. Казалось бы, монастырь должен быть стерт с лица земли, бомба, предназначавшаяся для разрушения Спасо-Преображенского собора, упала всего в нескольких метрах от главного входа, и не взорвалась.
  13 марта 1940 года Валаамские иноки по радио узнали, что подписан мирный договор между Финляндией и СССР, по которому вся Карелия с монастырями Валаамским, Коневским и Линтульским отошли к СССР. По договору жителям давалось несколько дней для отъезда вместе с имуществом с передаваемой территории в Финляндию. На следующий день по благословению игумена Харитона, для эвакуации монастырского имущества в обитель выехал Наместник монастыря иеромонах Исаакий. «18-го эвакуация имущества подходила к концу… Дав распоряжение монаху Симфориану, чтобы сделали двадцать четыре редких удара в Андреевский тысячепудовый колокол в знак умирающей Валаамской тысячелетней обители, я вынес благоговейно из собора престольные мощи и настоятельский посох – символ игуменской власти, и выехал с Валаама. Колокол печально прозвучал, возвещая смерть обители».
  
  В бывшей усадьбе Папинниеми в сельской местности Хяйнавеси, приобретенной братией монастыря 24 июля 1940 г., на территории Финляндии, началась жизнь монастыря, который впоследствии получил название Новый Валаам». 

  Старый же Валаам 19 марта 1940 года был передан советским войскам.

  
  «В июне 1940 года народный комиссар Военно-Морского Флота СССР адмирал Н.Г. Кузнецов подписал приказ о создании единой школы боцманов ВМФ на базе двух существующих с дислокацией на острове Валаам. В августе на остров прибыли первые курсанты. В школе было созданы две роты боцманов, которые разместились в монастырской гостинице. В августе 1940 года наркоматом ВМФ СССР был отдан приказ о наборе в роту юнг, которая предполагалась как особое учебное подразделение школы боцманов.
  ...20 сентября 1941 года, после проведенной воздушной разведки, на остров высадились финские войска. Сразу начались работы по укреплению обороны острова: были привезены артиллерийские орудия, на мысу Черный нос установили новую батарею. Части, дислоцированные на Валааме, не принимали участия в военных действиях. В 1941-1944 годах не было и бомбардировок острова. Лишь дважды на протяжении войны советские корабли приближались к Валааму, но каждый раз поворачивали назад прежде, чем попадали под удар артиллерии.
  22 ноября 1941 года игумен Харитон послал пять иноков во главе с иеромонахом Филагpием для приведения в порядок Валаамского хозяйства. Во время военных действий иноки несколько раз побывали в монастыре. 20 июня 1944 г. они вновь, после очередного посещения, должны были покинуть родную обитель, и на этот раз навсегда. Военные подразделения финской армии, общая численность которых составляла не менее 2 000 человек, покинули архипелаг 19 сентября 1944 года. Некоторые финские фортификационные сооружения до сих пор напоминают о тех трагических днях в истории острова».
  
  

  После этих событий старый Валаам на долгие годы был обречен на забвение.

  
  «Осенью 1944 г. на опустевший остров прибыли несколько девушек, бойцов тылового подразделения, для обеспечения фронта молочными продуктами. Для Валаама начиналась новая жизнь: без церквей и службы, без колокольного звона и молитвы, жизнь суетная и хлопотливая. В 1949 году на острове был создан совхоз. В течение тридцати двух лет (1952–1984 гг.) здесь находился дом-интеpнат для инвалидов войны и престарелых. Стремительно, буквально за несколько десятилетий, беспощадно было разрушено то, что создавалось веками. Монастырские здания, представляющие собой уникальный по архитектуре ансамбль, даже формально не состояли под государственной охраной.
  В Спасо-Преображенском соборе из-за коденсата и протечек кровли осыпалась живопись. В нижней церкви собора, где когда-то иноки преклоняли колена пред мощами великих Валаамских подвижников, хранились овощи. В алтаре Успенской церкви открыли магазин. В Воскpесенском скиту обосновалась туристическая база.
  «На кирпич разбирались каменные скиты, а деревянные использовались как легкодоступное топливо», – пишет современный автор В.Р. Рывкин. В 1950-е годы был сожжен деревянный храм Ильинского скита на острове Лембос. Погибли Назариевская пустынь и около 20 деревянных часовен на островах. От строений Коневского скита к середине 1950-х годов остались только фундаменты. Церковь, перевезенную на центральную усадьбу, приспособленную под кормокухню и оскверненную, позже также уничтожил пожар.
  Последняя, Покровская часовня, как и многие другие, сгорела не во время военных действий, а в мирное лето 1982 года (ныне, как и Владимирская, отстроена заново).
  В 1965 году власти, организовав на острове природный заказник, решили дать Валааму новую жизнь. Были и другие попытки. В 1979 году природный заказник был преобразован в историко-архитектурный и природный музей-заповедник, в связи с чем некоторым зданиям был придан статус памятников (1971, 1985 гг.). Предполагались устройство туристического аттракциона с канатной дорогой и аэродромом, в соборе – зала органной музыки, строительство нового поселка на 1000 жителей. По милости Божьей, этим планам не суждено было сбыться.
  Конец 80-х годов стал первым этапом в восстановлении обители, бывшей когда-то столпом православной веры на севере России. По инициативе митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия, 18 сентября 1989 года Совет министров Карелии решил "передать в пользование" Ленинградской епархии Спасо-Преображенский собор с внутренним каре и расположенные рядом скиты, кроме Воскpесенского и Гефсиманского. Наместником обители был определен архимандрит Виктор (Пьянков), впоследствии епископ Подольский.
  Первые шесть насельников – иеромонахи Варсонофий, Геронтий, Фотий, иеродиакон Серафим, послушники Леонид и Вадим (ныне иеросхимонах Варахиил) – прибыли на остров в ночь на 14 декабря 1989 года и разместились в бывшем изоляторе дома инвалидов («Морской дом»).
  С 1990 года Валаамский монастырь получил статус ставропигиального, то есть перешел в непосредственное ведение священноигумена, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.
  С января 1993 г. обитель возглавляет игумен Спасо-Преображенского Валаамского монастыря архимандрит Панкратий (Жердев), ранее состоявший в братии Свято-Троицкой Сергиевой Лавры на послушании эконома. Братия за это время значительно возросла, теперь она составляет около 150 человек. Возрождаются традиции Валаамского трудового монашества: строительство и реставрация, флот, сельское хозяйство, автохозяйство, камнерезное, кузнечное и свечное производства, издание духовной и церковно-исторической литературы.
  В мае 1991 года братия обители обрели великое духовное сокровище – нетленные благоухающие мощи валаамского подвижника благочестия иеросхимонаха Антипы.
  ...В 1996 году престольный праздник монастыря – день памяти преподобных Сергия и Германа был отмечен особыми торжествами. Обитель посетили Патриарх Алексий II и впервые в истории Валаама – глава Поместной Православной Церкви, митрополит всея Америки и Канады Феодосий, который передал монастырю бесценный дар – частицу мощей преподобного Германа Аляскинского, а Святейший Патриарх – большую икону святого.
  В силу сложившихся исторических обстоятельств почти все сохранившиеся после неоднократных разорений Валаамской обители святыни и реликвии оказались вне Валаама или были безвозвратно утрачены в послевоенное время. Поэтому огромное значение для возрождающейся обители имело обретение древней святыни – креста-мощевика с частицей мощей великомученика и целителя Пантелеимона, который был выкуплен из частной коллекции и передан в дар Валаамскому монастырю благотворителем. 22 апреля 2004 года на Московском подворье состоялась торжественная передача уникального креста-мощевика.
  Новым этапом в истории возрожденной обители стало создание Попечительского совета по восстановлению Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, которое возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.
  В 2005 году были завершены реставрационные работы по восстановлению живописи собора на площади свыше 5 тысяч м². Освящение главной святыни монастыря было совершено Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II 19 августа 2005 года, в день Преображения Господня – престольный праздник обители.
  В начале XX века при Валаамском монастыре существовало 13 скитов. В настоящее время восстановлено одиннадцать. По традиции валаамская обитель имеет подворья в Санкт-Петербурге и Москве. Есть и новые подворья – в Приозерске с церковью во имя Всех святых (1890-94, арх. И.Я. Аренберг), в Сортавале с деревянной церковью во имя святителя Николая Чудотворца, на Кавказе.
  Вековые монашеские традиции Валаама, как других российских обителей, были прерваны в годы богоборческих гонений. Сейчас вся братия, включая и трудников, живет в капитально отремонтированном Братском корпусе внешнего каре (на отгороженной территории монастыря) и занимает помещения внутреннего каре. Братия призываются не только к внешнему деланию, т.е. неопустительному присутствию на богослужении, трудам послушания, келейному правилу, но и к внутреннему, духовному, составляющему сущность монашеского подвига.
  Как провидчески сказал о Валааме в 1936 г. замечательный русский писатель И.С. Шмелев, «придет время, и расцветут подросшие цветы духовные: «Господний посев не истребится». Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Валаам, на котором вы видите гранитные уступы и высокие горы, сделается для вас той духовной высотой, с которой удобен переход в обитель рая». Ныне на Валаам ежегодно прибывают тысячи людей, в последние годы – все больше богомольцев, стремящихся прикоснуться к живоносному источнику православной веры».
  
  
  
  

  Время действия книги согласно аннотации — 60-70-е годы XX века, но, если учитывать историю Валаамского монастыря, мне кажется, что это вторая половина 60-х. Несколько семей отправляют официально на реставрацию архитектурных объектов острова и работу по уборке территории, но на самом деле можно сказать, что их сослали на этот холодный остров, чтобы «подозрительные элементы» были изолированы и никак не могли помешать советской власти. Они и так не представляли какой-то серьезной силы и втайне не замышляли государственного переворота — просто состояли в церковной общине, собирались вместо со священником отцом Николаем, вместе молились, обсуждали гонения на церковь, верили, что придет время, когда можно будет открыто ходить в храмы. Да, перепечатывали запрещенную литературу, но в то время запрещенными были очень разные книги, и отнюдь не с призывами срочно бежать и крушить нынешнюю власть.

  
  «Капитан Евгений Павлович не хотел идти в этот рейс. Напрасно он кричал в кабинете начальника порта и стучал кулаком по столу, доказывая, что по всем метеосводкам на Ладоге надвигается шторм и что на старом кораблике он вряд ли сумеет доставить людей на остров без приключений. Все словно онемели, его не слушали и о чем-то шептались за спиной. И было в этом шепоте что-то такое, что капитан вдруг почувствовал: кто-то сознательно толкает его корабль в беду.
  Придя вечером 10 ноября на причал, он ожидал увидеть несчастных солдатиков, которых перевозят на учения. Он почему-то так и решил про себя и очень жалел этих незнакомых ребят, но его взгляду представилась совсем другая картина. На берегу теснились друг к другу люди с небольшими детьми, меньше мужчин, больше женщин и детей. Всего Евгений Павлович насчитал их двадцать, у одной из женщин на руках был грудной ребенок. Рядом с путешественниками суетился невзрачный мужичонка с портфелем, каких капитан привык звать про себя «кабинетная вошь». Ясно было, что он не едет. Подойдя к Евгению Павловичу, он вонзил в него свои глазки-буравчики и произнес хрипло:
  – Доставишь на остров – и сразу назад, в разговоры не вступай, не советую.
  Затем, наклонившись к самому уху капитана, прошелестел:
  – Народец поганенький, понял?
  Евгений Павлович ничего не понял, а потому решил уточнить:
  – Забирать-то их когда?
  Человечек вдруг весь затрясся от хохота:
  – Они там и зазимуют, на зимовку едут, на остров!
  Тут капитану стало не по себе:
  – Там ведь жить негде, – проговорил он, но, оглянувшись, увидел, что мужичонки нигде нет, а его пассажиры уже проходят на корабль.
  Всю дорогу, пока не начало сильно штормить, Евгений Павлович размышлял, кто же они, эти люди, пустившиеся с малыми детьми в столь опасное путешествие, да так ничего и не придумал. Но когда на корабле отказали все приборы, в минуту высшего душевного напряжения капитан понял, что это не его, а этих людей хотели погубить, вместе с малыми детьми погубить, а на него просто наплевали. С этой минуты он был готов умереть, но доставить людей на остров, и когда Люську, словно на крыльях, вынесло к дверям рубки, когда капитан увидел, что девочка цела, он, давно забывший о церкви, бывавший там только в детстве, незаметно перекрестился. – Если Ты есть, помоги, – прошептал он и добавил: – Больно деток жалко.
  – Товарищ капитан! – надрывался ему в самое ухо Сашка.  – Товарищ капитан! Что с вами? Земля! Берег! Земля!»
  
  
  

  «Поганенький народец», который был просто маленькой общиной, отправили зимовать в такие трудные условия, не задумываясь, что будет с ними дальше. Семья Татьяны, сын и крестница, Борис и Катерина с сыном, Надя с мужем и маленькой дочкой Аглаей, семья Дины с двумя взрослыми дочками, Нина с двумя сыновьями, Алина с дочкой Сашей, студенты Костя и Федя, историк Павел Артемьевич — каждый со своей историей оказались объединены общим трудным делом.

  Семья Нины Волгиной пострадала больше всех, когда еще на большой земле арестовали священника общины и ее мужа.

  
  «...Муж Нины – Арсений, приемный отец ее мальчиков – исчез в ту самую ночь вместе с батюшкой. Все знали, что Арсений был ранен одним из милиционеров, что он упал. Знали, что потом его затащили в машину, а далее следы терялись. В машине был и отец Николай, но если о батюшке каждого много и подробно расспрашивали на Литейном, а между ним и Артемьичем, в первые дни даже была проведена очная ставка, то об Арсении не спрашивали никого. Он словно исчез, растворился в лабиринтах Большого дома. На все вопросы блюстители порядка отвечали, что такой не задерживался».

  Конечно, Нина ничего не узнала судьбе мужа, хотя подавала прошения, а потом больше не было возможности узнать, т.е. вместе с двумя детьми ее отправили на остров. С ней же отправились и остальные члены общины отца Николая и их семьи. Многие наивно полагали, что быстро смогут устроиться на новом месте и примутся за работу, но кто-то понимал, что это не просто командировка, кто-то даже согласился сотрудничать с властями и доносить на большую землю, но время все расставило на свои места.

  Условия были тяжелые, холодно, мало продуктов, наивные путешественники не взяли с собой достаточно одежды и еды, болели дети — и все же было вокруг светлое чувство единения друг с другом, была вера, надежда и суровая, но прекрасная природа. И монахи молились на острове несколько веков, неужели свет их веры не освещал это место?

  Постепенно люди стали привыкать к суровой жизни, молодые парочки влюблялись, община познакомилась с насельниками дома инвалидов, энтузиасты начали выращивать свои овощи, и все поняли, что как бы не было тяжело, здесь им легче дышится, чем на большой земле. Здесь свободнее было верить и любить, историк Артемьевич еще на большой земле был посвящен в сан дьякона, мог служить и исповедовать, и уже не хотелось уезжать, и страшно было, что их ждет по возвращении.

  
  «Татьяна вглядывалась в даль, не появятся ли дети, и одновременно думала о том, что вот ведь незаметно пролетело лето, уже и осень наступила, а это означает, что зимовать им на острове еще одну трудную и долгую зиму. Потом она вспомнила про собранный с огорода урожай, про запасы ягод и грибов, про насушенную на зиму рыбу и улыбнулась. В этом году все будет иначе. Правда за лето к ним так никто и не пожаловал, но, может, оно и к лучшему. Татьяна вдруг поймала себя на мысли, что не только не ждет возвращения на Большую землю, а оно ее даже пугает. Если сегодня ей предложат уехать с острова, ничего, кроме паники, это не вызовет в ее душе».

  
  

  
  «Ты не удивляйся, Палыч, что так все обыденно. Здесь мы вроде как не на земле живем. Не на небе, конечно, прости Господи, но и не на земле. На этом острове веками жили монахи, молились крепко за род людской, и вся их жизнь так в молитве и проходила. Потом умирали, как мы на земле говорим, но там, у Господа, тоже еще крепче молились. На нашем острове стерта грань между жизнью и смертью в земном понимании. Здесь все живы…Здесь все живы… Ты вот, наверное, думаешь, как они еще год переживут? Я тебе так скажу, тяжело было поначалу, с непривычки, когда еще наши молитвы здесь не прижились. Сейчас все подругому. Ты бы видел, как Алинка радовалась, что еще на год остаемся! Так-то, брат! Понял, нет?
  – То есть, это как в армии – «тяжело в учении, легко в бою», да?
  Вместо ответа батюшка встал и обнял Евгения Павловича». 
  

  В этой повести есть место и трагичным событиям, и рождению ребенка, и свадьбам, и чудесному возвращению, и пусть где-то она покажется наивной, а где-то даже сказочной, но есть много свидетельств в XX веке, когда люди не просто выжили в тяжелых условиях, но самое главное, остались людьми и смогли сохранить свою веру. Души людей тянулись к свету, к Богу, обновлялись в испытаниях и расцветали, как расцвел и остров Валаам через много лет.

  Читать далее

  6 понравилось

  0

  42

Популярное

Все

Заступа: Грядущая тьма

Иван Белов

4,4

(948)

Шурале

Даша Бунтина

3,8

(485)

Игры королей. Принцесса Ардена

Софи Анри

4,7

(491)

Сделаны из вины

Йоанна Элми

4,4

(96)

Цвета истины

Кристин Ханна

4,5

(231)

Нежили-небыли

Татьяна Мастрюкова

3,5

(409)

Змеелов

Даха Тараторина

4,6

(480)

Хэллоуин в книжном «Ленивые кости»

Эммелин Дункан

3,5

(634)

Смерть под ореховым деревом

Анви Рид

4

(445)

А леса у нас тихие

Алёна Селютина

4,4

(775)

Исход(ы)

Джулиан Барнс

4

(456)

Эй, дьяволица!

Хулия Де Ла Фуэнте

3,5

(760)

Бешеный

Сорж Шаландон

4,4

(211)

Господин прокурор

Катерина Траум

4,5

(418)

Во главе обмана

Лия Арден

4,6

(717)

Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2

Арина Цимеринг

4,5

(1,1K)

Царствие мне небесное

Вера Богданова

4,6

(354)

Хроники пепельной весны. Книга 1: Магма ведьм

Анна Старобинец

4,2

(981)

Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 4

Вероника Шэн, Ангелина Шэн

4,3

(2,4K)

Всё, что мы не завершили

Ребекка Яррос

4,6

(536)

Цитаты

Подборки с этой книгой

• 

  Художественная литература, выпущенная православными издательствами

  • to1l
  • 291 книга