- Всё, что я смог узнать из этой книги - это то, что у её автора хорошее воображение - сказал мне как-то Гессе одним из своих эссе.
- Те же пряники, Герман, те же. Представь, 3 года назад купил книжку Маркеса, - ну ты знаешь: такой дядька с толстыми бровями и грустным взглядом продавца арбузов, - и с тех пор кружил в шутовском хороводе, пытаясь её дочитать. Что? Спрашиваешь, неужели там всё так плохо? Ох, Герман, Герман, пороху ты не нюхал, жизни поди не знаешь. Ты что, не знаешь этих латиноамериканцев? Эти крестьяне и их потомки и писать-то толком не умеют, всё пишут истории про какие-то раскалённые гениталии и про скучающих дев. Тот же Маркес: у него в книге 12 рассказов, и почти все они про то, что тень приходит в сад земных наслаждений. Казалось бы, что такого, но после случается какая-то несусветица и всё катится в тартарары. Нет, ты послушай, это не иначе анекдот: старая проститутка, - ты чего морщишься? - да нет, это была уже отошедшая от дел, правда её посещал какой-то князь и у неё была собака, которая умела плакать... так о чём я вообще? Ах да, старая проститутка видит вещие сны, что не сегодня-завтра померать; начинает готовится, гроб заказывает, всё такое. Идёт время, проститутка можно сказать негодует, вернее, удивляется - смерть-то, не приходит. А она, я ж не рассказал, завела привычку посещать то место, куда её положат после. Так вот однажды идёт с кладбища, а тут ливень - светопреставление, натурально. Маркес даже чуднул и написал, что это был самый сильный ливень за прошедшие 100 лет. В общем, женщина в панике, она пытается остановить машину, доехать до города, но куда там, кому вообще охота подбирать старых проституток в самый сильный за 100 лет дождь. Но тут появляется он - ПРИНЦ. Я не знаю, сразу ли её внутренняя богиня почувствовала недоброе или после, но суть в том, что этот принц, а был он человек не старый, вдруг возжелал нашу героиню страстию великой и без околичностей, а прямо ясным намёком заявил героине о своём желании возложить её на ложе и крепчайшим образом полюбить любовной любовью. Героиня, значит, упиралась, дескать, старовата я, сынок, и всякое такое, а он давай себе - гнёт свою линию, ну тогда, - говорит героиня, - шут с тобой, делай как хочешь. Дальше, признаюсь тебе откровенно, я чего-то не понял: она поднимается наверх, её охватывает приступ страха, невольная мысль - не пора ли строгать ящик, но тут она слышит, как следом за ней идёт сей похотливый юнец, и тут она хватает сатори или ещё какую болячку, и понимает, что это самый козырный момент её жизни, ради которого нужно было всё претерпеть. Дескать смерть подождёт, покуда они пожучат друг друга. Я так Маркесу и сказал: спасибо, говорю, поржал, i want out. А ты-то чё ржёшь? Забыл, как сам чудил в "Степном волке"? Чё? Какой литературный негр?
Я осмелюсь тебе доложить, Герман, что эта книжка недвусмысленно вредна для здоровья, вплоть до потери девственности. Я когда читал, то у меня от напряжения глаза на лоб лезли: нужно было сохранять внимание, не злиться и заставлять себя прочитать ещё страницу. Ох, как же сложно было, ты бы знал. Ты читал когда-нибудь этих борхесов-касаресов и всю их ремонтную бригаду? По крайней мере знаешь всю их гипертрофированную прозу с вычурными персонажами, нелепыми раздутыми сюжетами, диалогами аки Санта-Барбара и слушайте, смертные, какую я метафору придумал. Воевал за каждую страницу, честно тебе говорю. Три года читал, ты понимаешь, три года. А оно всё так легковесно, вычурно, бессмысленно - прям с души воротит. Я к Маркесу, так и так, говорю, что за дела, ты для чего такую пакость пишешь? Издеваться надумал? Так я тебе рожу живо начищу. А он достаёт из кармана точно мою книжку и говорит (погоди, Никита, не бей меня):
- Видишь смысл?
- Нет.
- А он есть.
Но я ему как-то не поверил. А он знай себе - заливается; и хихикает так противно.
81 понравилось
