Бом Булинат. Индийские дневники

Покупка курицы в Варанаси – это довольно забавное зрелище. Для любителей животных – это верх нравственного опущения, для индусов и мусульман – норма жизни. Рынок уже тысячу лет не меняет своего месторасположения, он находится между мусульманским и индийским кварталами, и на его мостовые были вылиты тысячи литров куриной и козьей крови. Столько крови не могли видеть все моголы, вместе взятые.

Взвешивают куриц живьем, то есть с головой, потрохами и перьями, сами курицы выглядят ужасно – маленькие, сухонькие, с исклеванной в кровь кожей. Пара живых целых куриц весит чуть более килограмма. Их виртуозно разделывают, но даже ярые мясоеды могли бы при этом превратиться в вегетарианцев.

Ловко схватив курицу, продавец вставляет между пальцами ног нож, другой ногой зажимает куриные лапы и обеими руками берется за тельце и голову, вытягивая птице шею. Медленно, не до конца режет горло, чтобы затем наклонить шею и дать вытечь крови. Еще с живой твари, быстрым движением рук снимает чулком кожу вместе с перьями, одновременно отрывая голову, после чего насаживает курицу брюхом на нож, приподнимет ее и запускает свободную руку во внутрь. Через секунду в его руке оказываются потроха, которые он отшвыривает себе за спину, в гниющее месиво и отрубает обе лапы, которые, отлетев, все еще двигаются, словно стараясь отбежать подальше от мясника.

Таким образом, мы, буквально за минуту стали счастливыми обладателями розового, теплого, шевелящегося тельца. К этому необходимо прибавить, что происходит все это на тесной маленькой улочке, заставленной клетками, туго набитыми сотнями живых птиц. Вокруг стоят лавки с подвешенными на крюках кусками козлятины. Мясные туши засижены плотным слоем насекомых, которых здесь не меньше, чем самого мяса. Прибавьте к этому кучи гниющих потрохов, куриной кожи и лужи крови, которую никто никогда не убирает, соответствующие запахи, и вы получите настоящую картину мясного ряда в Варанаси.

Дома Арсений недоверчиво присматривается к остывшим куриным тельцам и грустно смотрит на меня. Так и есть, просит выдержать их в воде с марганцовкой. Ужасная мысль, но если этого не сделать, мой друг потеряет аппетит на неделю. Нет ничего хуже вареной фиолетовой курицы. Вообще Арсений подозрителен к любой еде, самая безопасная пища для него – это чипсы, шоколадка «Кит Кэт» в двойной обертке и бананы. На все остальное он смотрит глазами старой овчарки. Вчера, когда я купил свежего винограда, он, улучив момент, прокипятил его в кастрюле – «для дезинфекции», как он объяснил позже. Обваренный, теплый виноград – редкостная дрянь. И уж поскольку я вынужден постоянно соглашаться на такие изуверские действия в отношении к продуктам, то ежедневно позволяю себе всяческие глумления над Арсением – рассказываю о симптомах амебиоза и тифа, объясняю, почему инкубационный период лепры достигает трех лет, перечисляю болезнетворные бактерии, которые могут оказаться на столике в нашей забегаловке и прочее…

Внешне мой друг и я остались прежними, разве что похудели килограммов на десять. Изменения произошли внутри нас.

Бродя по гатам Варанаси, мы поняли, что статус – это ничто по сравнению с сущностью, и что, скорее, сущность определяет его, нежели наоборот. Наблюдая горы, обдуваемые ветрами вот уже тысячи лет, я научился видеть суть вещей и не увлекаться формой.

Удивительно, сколько всего мы пересмотрели, передумали, пережили за это время. Изменилось осознание бытия; отношение к жизни и смерти; отношение к людям, к творчеству, к самому себе, ко многим вещам, почти ко всему.

Путешествия исцеляют от хандры, уныния, тоски и печали. Путешествуя, мы познаем людей и через них себя. Странствия помогают стряхнуть все привязанности и заблуждения, которыми обрастаешь, сидя дома. Они помогают понять ценность всего того, что, находясь под рукой, кажется незначительным.

Зачем отправляться в Индию, зачем вообще путешествовать? Необязательно искать ответ или ставить себе вопросы, если чувствуешь потребность свалить подальше. «Не решайте загадку – назовите ее догадкой» [155], и не надо ставить себе никаких целей – они сами тебя найдут. Иногда надо просто доверять себе; в пути всегда откроется нечто новое и, если ты не чурбан, то никогда не вернешься домой с пустой головой.

Завязнув в повседневности бытовых забот, люди перестают чувствовать силу природы и многообразие мира, воображая, что живут полной жизнью, и что так и должно существовать. Такая жизнь скучна и темна и, как заметил Цицерон: «Привычка к благополучию – наихудшая привычка», а Монтень добавил: «Несчастна душа, исполненная забот о будущем».

Брюс Чатвин в своей книге «Тропы Песен» приводит слова австралийского аборигена: «Сегодня, – сказал он, – больше чем когда-либо, людям необходимо учиться жить без вещей. Вещи вселяют в людей страх, чем больше у них вещей, тем больше им приходится бояться. Вещи имеют свойство приклеиваться к душе человека, а потом диктовать ей, как нужно поступать».

Трудно, а порой кажется невозможным бросить все, к чему ты «прилип», сесть в самолет и отправиться в путь, но, сделав это раз, ты уже не станешь думать о том «что будет дальше?».