При дворе Николая II. Воспоминания наставника цесаревича Алексея

Исторические события похожи на калейдоскоп. Некоторые из нас видят только одну картинку. Ту которую аккуратно сложило государство, распечатало, вклеило в школьные учебники и пустило на поток. В школе мало кому удается опознать, что это лишь один из вариантов интерпретации. Так мало времени для работы с источниками, так много фактов нужно успеть изложить учителю, так редко удается рассказать о разных версиях историков, о том как это рисунок калейдоскопа выглядит иначе. Кое-кто может увидеть другой рисунок на парах по истории в институте, колледже и т.п. Или прочитав исторический научпоп, посмотрев художественный фильм, услышав подкаст. А еще, можно открыть воспоминания современников, мемуары и документальные хроники, и разглядеть совершенно новый узор, неизвестное сочетание. В сложившуюся картинку добавятся фрагменты, которых до этого у вас не было. Чем больше фрагментов, тем более яркой, достоверной, живой, близкой к истине, получится картинка. Лично я продолжаю составлять ее всю жизнь и до сих пор нахожу новые фрагменты.

Воспоминания швейцарского ученого и писателя Пьера Жильяра, учителя всех пятерых детей Николая II (а не одного цесаревича Алексея, но видимо российские издатели решили, что наследник важнее каких-то там девчонок-княжон и вынесли в заголовок солидное "цесаревича Алексея").

Метафора с калейдоскопом мне очень нравится, потому что берешься за эту книгу и кажется, знаешь уже наперед все главные фрагменты. И личность императора, и его отношения с супругой, и демонический Распутин, и Первая Мировая война, и революция, и временное правительство, и смерть царской семьи... Разве франт с усами по моде и тросточкой, преподаватель французского языка (на первом занятии месье был поражен низким уровнем знания французского у великих княжон) может добавить что-то новое? Может.

Хотя постойте. Не торопитесь искать принципиально новую информацию, не ждите сенсации. В истории всё не так работает. Главное, что вы узнаете -- новую точку зрения. Иную. Она отличается от той, что была в вашем школьном учебнике и потом в универе (институте и т.п.). Пьер Жильяр представляет нашему вниманию особый угол зрения. Иностранец, не понимающий многие вещи, а потому зачастую более близкий к истине. Учитель царских детей, а потому максимально близкий к семье. Плюс контекст. Эти мемуары были изданы в 1921 году, когда автор пережил многое. После гибели царской семьи Жильяр разоблачил самозванца Алексея Романова в годы Гражданской войны, принимал участие в военных действиях французских интервентов (в армии генерала Мориса Жанена). После наступления Красной армии Жильяр бежал из Омска, через Владивосток и США смог вернуться в Европу. Стал французским профессором в Лозаннском университете и был награжден Орденом Почетного легиона. И вот этот человек написал свои мемуары в 1921 году. Понимаете о чем речь? Его как минимум интересно выслушать.

Восприятие Жильяра довольно специфическое. Николай II по его словам приехал на Ходынское поле, не подозревая о трагедии. Вырубова, на его взгляд, марионетка в руках других людей, не осознающая, не понимающая совершенно что она делала и творила. Германия понимала Россию лучше, чем сами русские. Николай II перфекционист. Гемофилия наследника, конечно, опасная болезнь, но Жильяр считает, что с ней слишком все носятся, а нужно вести себя так, словно Алексей здоров, не делать поблажек (словно до всей этой психологии Жильяр пишет о психосоматике). Вот ради этого восприятия главным образом и стоит читать книгу.

И, конечно, есть еще всякие мелкие детали, которые любопытны сами по себе. Как Жильяр со своим воспитанником сбегали от царской охраны, чтобы погулять без присмотра. Как в Ипатьевском доме, после того, как царская семья погибла, Жильяр нашел "на стене возле окна в комнате их величеств любимый амулет императрицы – свастику, которую она вешала везде, чтобы отвести несчастье. Она нарисовала ее карандашом и внизу поставила число «17 (30) апреля» – день, когда они попали в этот дом. Такой же символ, но уже без даты, был нарисован на обоях на уровне кровати, которую занимала либо она сама, либо Алексей Николаевич".

Мемуары швейцарского наставника и учителя ни в коем случае не претендуют на полноту, но они показывают знакомую картинку по-новому, поворачивают калейдоскоп истории в новом сочетании. И кто знает, может быть, однажды мы сможем собрать все фрагменты воедино?

Из записи беседы с Г. П. Никулиным (участник расстрела царской семьи в 1918 году в доме Ипатьева): утром 16-го июля Юровский мне говорит: «Ну, сынок, меня туда, в президиум исполкома к Белобородову, я поеду, ты тут оставайся», и так часика через три-четыре он возвращается и говорит: «Ну, решено. Сегодня в ночь... Сейчас город объявляется на осадном положении, уже сейчас же. В эту ночь мы должны провести ликвидацию... должны ликвидировать всех».Вопрос – как? Была директива: сделать это без шума, не афишировать этим, спокойно. Как? Ну, было у нас всяких вариантов несколько. То ли подойти к каждому по количеству членов и просто в кровати выстрелить.– В спящих, да?– В спящих, да. То ли пригласить их в порядке проверки в одну из комнат, набросать туда бомб. И последний вариант возник такой, самый, так сказать, удачный, по-моему, - это под видом обороны этого дома (предполагается нападение на дом) пригласить их для их же безопасности спуститься в подвал. Значит, это было примерно так часиков в 11 вечера, когда мы... Юровский пошел к Боткину, побудил его, они легли в одиннадцать, может быть, в начале двенадцатого. Спать они ложились, конечно, рано. Побудил я его и сказал ему, что вот так и так. Мы будем, конечно, обороняться. Будьте любезны сообщить семье, чтобы они спустились. Перед тем, как приступить непосредственно к расстрелу, к нам прибыли в помощь, вот, Михаил Александрович Медведев, он работал тогда в ЧК. Кажется, он был членом президиума, я не помню сейчас точно. И вот этот товарищ Ермаков, который себя очень неприлично вел, присваивая себе после главенствующую роль, что это он все совершил, так сказать, единолично, без всякой помощи. И когда ему задали вопрос: «Ну, как же ты сделал?» – «Ну, просто, говорит, брал, стрелял – и все». На самом же деле нас было исполнителей 8 человек: Юровский, Никулин, Медведев Михаил, Медведев Павел – четыре, Ермаков Петр – пять, вот я не уверен, что Кабанов Иван – шесть. И еще двоих я не помню фамилий. Когда мы спустились в подвал, мы тоже не догадались сначала там даже стулья поставить, чтобы сесть, потому что этот был... не ходил, понимаете, Алексей, надо было его посадить. Ну, тут моментально, значит, поднесли это. Они так это, когда спустились в подвал, так это недоуменно стали переглядываться между собой, тут же внесли, значит, стулья, села, значит, Александра Федоровна, наследника посадили, и товарищ Юровский произнес такую фразу, что: «Ваши друзья наступают на Екатеринбург, и поэтому вы приговорены к смерти». До них даже не дошло, в чем дело, потому что Николай произнес только сразу: «А!», а в это время сразу залп наш уже – один, второй, третий. Ну, там еще кто-то, значит, так сказать, ну, что ли, был еще не совсем окончательно убит. Ну, потом пришлось еще кое-кого дострелить.. Умер он Никулин 22 сентября 1965 года и похоронен на участке старых большевиков столичного Новодевичьего кладбища. Прямо напротив его могилы нашел упокоение и Президент России Б. Н. Ельцин, который в середине 1970-х годов возглавлял Свердловский горисполком и, выполняя постановление ЦК КПСС о сносе ипатьевского дома, распорядился о его разрушении. Позднее в своих воспоминаниях «Исповедь на заданную тему» Борис Николаевич признался, что ему стыдно за это варварство, но исправить уже ничего было нельзя...

Сегодня церковь чтит память Страстотерпцев Императора Николая II, Императрицы Александры, царевича Алексия, великих княжон Ольги, Татианы, Марии, Анастасии (1918), именно 17 июля они были без суда и следствия зверски убиты большевиками.