Викинги. Быт, религия, культура

Большая часть поселенцев прибывала из западной Норвегии, где перенаселение и нехватка земли были наиболее острыми. Однако в традициях самих исландцев мы не найдем столь приземленных объяснений великого исхода: они предпочитали считать, что их предки прибыли на остров по более драматичным причинам – из-за кровной мести, из-за того, что оказались вне закона, или потому, что были противниками Харальда Прекрасноволосого, пытавшегося объединить маленькие норвежские княжества под своей властью. Такие факторы, конечно, могли влиять на нескольких знаменитых вождей, однако движение в целом имело гораздо более глубокие корни.

Представление о том, что в 790-х годах внезапно началась некая «эпоха викингов», выглядит обоснованным с точки зрения западноевропейцев, однако очень важно понять, что с точки зрения самих скандинавов подобное деление представляется весьма произвольным. Все то, что кажется нам характерным для «эпохи викингов» – нападения, пиратство, дальняя торговля, колонизация чужих земель, – было частью постоянного процесса экспансии, который происходил то в одной, то в другой части Скандинавии и продолжался в течение всего VIII века, хотя начался, возможно, и раньше. Разница в том, что в более ранний период экспансия происходила в регионах, где не велось никаких письменных записей, и поэтому ее можно изучать только отрывочно, археологическими методами. Более поздние движения, наоборот, затронули самые цивилизованные страны Западной Европы, поэтому были так подробно засвидетельствованы.

Наиболее ценные для историка саги делятся на две группы: биографии и другие рассказы о подлинных событиях, прежде всего жизнеописания норвежских королей и рассказы о ранней истории самой Исландии, и «семейные саги», где описываются жизнь и особенно междоусобицы отдельных исландцев, которые жили в X – начале XI века. Саги первого типа считались подлинной историей, если даже иногда там встречались неточности или легендарные сведения, а «семейные саги» представляли собой художественную интерпретацию прошлого, так что зерно традиции, на которой они вырастали, вполне могло оказаться искаженным. Люди, которые сочиняли эти саги, нередко были горячими почитателями древностей; они дорожили мельчайшим обрывком информации, стараясь заполнить пробел в 200 лет между своим временем и временем, когда жили те люди, о которых рассказывали. Но сам тот факт, что они так любили прошлое, заставляет задуматься: насколько же они его идеализировали? И разумеется, рассказчики его упрощали.