Эшенден. На китайской ширме

во всей этой части Франции не было другого заведения, где бы так же хорошо кормили.

а также талант Моэма убедительно описывать все на свете, к чтению "Безволосого Мексиканца" лучше приступать подготовленным. Испытаний предстоит немало - после сытного обеда развлечем себя прогулкой по весеннему городу до старомодной гостиницы в компании писателя и его шефа. Мебель красного дерева с обивкой из зеленого бархата сразу покажет, что эти двое, не начинавшие беседы в ресторане, опасаясь любопытных ушей, не щадя средств готовы скрашивать себе тяготы военного времени. Добавляем гаванские сигары и обнаруживаем, что никогда еще эффект присутствия не был так ощутим!

Чего же опасается шеф, заглядывая за все портьеры? С чего такая осторожность? Дело в том, что скоро в город приезжает Безволосый Мексиканец по одному очень щекотливому делу. Мексиканец - натура колоритнейшая. Он любит пользоваться духами (в неумеренных дозах), игрок и слишком любит женщин. Шеф не склонен доверять такому типу большие суммы и просит писателя Эшендена сопровождать Безволосого (в буквальном смысле) в Италию, на родину макарон, с обсуждения которых все и началось. Шеф отрекомендовал мексиканца как "занятного типа", которому лучше не сообщать о себе ничего лишнего. Эшенден угадывает в нем "проходимца высшей пробы". Писатель и сам по себе личность примечательная, так что увлекательная намечается поездка. А уж в умении Моэма разжечь читательский интерес можно не сомневаться. Так что смело заходите в купе, где путешествует эта парочка, Мексиканцу есть чем вас удивить.

Конечно, он не учился в закрытой школе. Его понятия о честной игре не вполне совпадают с вашими и моими. Может быть, я и побоялся бы оставить вблизи от него золотой портсигар, но если он проиграет вам в покер, а потом стянет ваш портсигар, он его тут же заложит, чтобы вернуть карточный долг. При мало-мальски удобном случае он непременно соблазнит вашу жену, но в трудную минуту поделится с вами последней коркой. Он будет проливать слезу у патефона, если ему завести "Ave Maria" Гуно, но попробуйте оскорбить его достоинство, и он пристрелит вас как собаку.

Под этой обложкой спрятано множество небольших отдельных зарисовок. Впечатления, размышления собраны во время путешествия Моэма по реке Янцзы в 1919-1920 годах. Иногда это описание узких городских улочек или Великой Китайской стены, иногда чьей-то столовой или бедной комнаты в гостинице, писатель не прошёл мимо монастыря или опиумного притона, но всё же чаще внимание автора останавливается на человеке. Моэм присматривается к своим героям/героиням, ловит их взгляды, читает по этим взглядам, опознавая желания, воссоздавая характеры, рассуждая о прошлом и будущем. Если речь идёт о человеке, то чаще это соотечественники Моэма. Писатель сам признаётся, что ему проще их понять, испытать симпатию или антипатию, посочувствовать или тонко высмеять, вообразить их жизнь. Чаще других в зарисовках с натуры встречаются чиновники, живущие в Китае десятки лет, но даже не думающие, что можно изучать местный язык (есть же переводчик), относиться с сочувствием к кули (это вьючное животное, а не человек), интересоваться культурой. Они проживают годы, но так и остаются чужими в этой стране. О китайцах писатель говорит мало.

Но все эти люди чужды вам, как вы чужды им. У вас нет ключа к их тайне.

Но именно мини-новеллы о коренных жителях больше всего и затронули моё сердце. Оно откликнулось болью на страдания кули с багровыми рубцами и язвами от коромысла, так как они таскают груз из поколения в поколение уже две тысячи лет (Вьючный скот), оно содрогнулось, узнав о башне младенцев (Городские достопримечательности), с высоты которой сбрасывали в яму младенцев, оно участливо забилось о тех малышках, которых растят в детском приюте монахини-испанки... Около 200 девочек жили в приюте и количество их пополнялось: 20 центов платили тем, кто приносил живого младенца. Не перестаю удивляться, насколько разные народы населяют нашу планету.

Посторонитесь, товарищ Штирлиц. Ваши семнадцать это романтика, как есть романтика. В поисках острых ощущений не стоит выбирать такую профессию, даже если у вас чувство юмора присутствует и имеет прикладное значение, как у автора.

На личном опыте выстрадано. И пронизывающий ветер женевского озера, и ледяные брызги у причала, и скользкость тротуаров... Арена для самых разнообразных интриг, Швейцария, ревниво оберегая нейтралитет, сквозь пальцы посматривала на интриги агентов секретных служб, шпионов, революционеров и агитаторов разных мастей.

Донесение раз в неделю и написание пьесы. Разумеется комедии. Единственные развлечения представителя британской разведки и уверенность что попавшему в беду агенту ждать помощи со стороны не следует.

Между размышлениями о прелестях швейцарской тюрьмы и погружением в горячую ванну можно разработать смелый и остроумный план и переиграть германский Разведывательный департамент, или сэкономить расходную статью в собственном МИДе. Главное разбавить скуку и не перейти в категорию «треклятый тупица», ведь пьеса всё ещё недописана...

Как всегда великолепно и иронично.